Приближался поворот к аэропорту, и Эдриан выжал газ, понимая, что Моррис уже почувствовал свободу, поверив в спасение. Он заторомозил на стоянке такси, выскочил из машины и бросился к дежурившим у входа охранникам. Увидев окровавленного человека, те сразу схватились за дубинки. Пришлось достать и показать им полицейский жетон, для чего потребовалась пара драгоценных секунд.
– Нужно срочно перекрыть все переходы, тут очень опасный преступник.
– Простите, сэр, но мы не можем ничего предпринять без официального документа.
– Если хотите, могу встать посреди зала и объявить об угрозе взрыва. Помогите, ребята! – взмолился Эдриан.
– Пять минут назад прибежал человек. Тоже в крови и… с жетоном. Мы спросили, что с ним. Он ответил, что поранился ножницами и показал ухо. Пришлось пропустить.
– Спасибо! – Эдриан бросился в сторону выхода на летное поле.
Аэропорт Эксетера не слишком велик, и добежать удалось быстро. Он осмотрел толпу, но Морриса не заметил, зато увидел след крови на двери туалета. Трудно представить, что в Хитроу нечто подобное осталось без немедленной реакции со стороны охраны. Эдриан вошел в туалет: Гарри стоял у раковины и мыл руки. Пиджак лежал рядом, а рану на предплечье стягивала клейкая лента технического назначения.
– Где пистолет?
– В аэропортах, даже небольших, оружие запрещено. – Моррис пожал плечами. – Обыщи, если хочешь.
– Воздержусь.
– Должен был вырваться любой ценой, понимаешь?
– Я вас не отпущу.
– И никогда больше не увидишь Тома.
– Как только вы уехали, я сразу понял, что если не догоню, то потеряю сына.
– Что же дальше?
– Вы отвезете меня к нему.
– Или?
– Или немедленно передам вас вашему давнему знакомому. Вы видели, что он сделал с другими. А если бы взглянули на Лоустофта…
– Все они оказались слабаками. Меня он ни за что бы так не разделал.
– Если не вернете Тома, позабочусь, чтобы это произошло. Клянусь: сам подержу, пока он будет кромсать вас.
– Не твой стиль, Майлз! – Моррис усмехнулся и вытер руки бумажным полотенцем.
– Что ж, проверьте.
– Не трогай меня, Эдриан. Есть люди, способные отомстить.
– Что за люди? Дэниелс повесился.
– Майк Дэниелс был простаком, марионеткой. Нет, я говорю о серьезных полицейских, занимающих высокие посты.
– Какого черта вы затеяли эту страшную игру? Ради чего совершали жестокие преступления?
– Время было другим.
Эдриан не верил собственным ушам:
– Не настолько другим, чтобы пытать детей. Бог мой, Гарри, вы же крестный отец Тома!
– Перед нами стояла цель, мы были облечены священной миссией! Существуют доказательства: порочные гомосексуальные наклонности поддаются излечению. Людей можно сделать нормальными.
– Посмотрите на результат: вы создали убийцу – безжалостного и кровожадого.
– Этот мальчик отличался от остальных. Дед защищал его, не позволяя нам делать все, что требовалось. Струсил, пожалел внука, поэтому мы не сумели помочь.
– Он не нуждался в вашей помощи! Никто из детей не нуждался! У них не было никаких пороков!
– Ошибаешься.
– А бездомный мальчик? Он ведь тоже стал вашей жертвой.
– Это не моя работа. Питер зашел слишком далеко. Заставил Себастьяна смотреть, как приятеля режут на куски, и тот слетел с катушек. Мы тут ни при чем.
– Хотите сказать, что не зашли слишком далеко?
– Не суй свой нос, Майлз, целее будешь. Ты понятия не имеешь, как далеко и высоко тянется ниточка.
– Никогда не боялся ни расстояний, ни высоты, сэр. Кем бы ни оказались эти люди, меня им не напугать.
– Не храбрись. Они повсюду.
– Вы забирали детей из школы? Но почему же никто их не искал?
– Школа Черчилл заключила соглашение с несколькими интернатами: принимала самых способных ребят по социально ориентированной программе. А руководил всем Джеффри Стоун. Документы на детей из неблагополучных семей даже сейчас оформляются небрежно, а тогда практически отсутствовали.
– От ваших рассуждений становится еще страшнее. Вы хотя бы слышите, что говорите? Действительно верите во все это?
– То, что мы делали, служило лишь небольшим исправительным актом, своего рода экспериментом. Из всех участников нашей игры я остался последним. Но этим круг не ограничивается. Есть в городе люди, которые потеряют многое, если правда откроется. Так что подожди: идут процессы, которых ты не видишь и о их существовании даже не подозреваешь. Эти люди позволяли нам что-то делать до тех пор, пока мы не мешали их собственным интересам. Никто и никогда о них не говорит, потому что неизвестно, кто слушает.
– Блеф. Нелепая теория заговора. Если нечто подобное возможно, значит, вы окончательно сошли с ума. Никаких «их» не существует.