Майлз и Грей вошли в рабочую комнату и остолбенели от обилия красного цвета: вся стена была увешана фотографиям тела Кевина Харта. Точнее, даже не тела, а его разрозненных частей.
– Начнем, коллеги, – строго произнес Моррис. Все разговоры мгновенно стихли, а глаза устремились на начальника. – Кевина Харта убили и расчленили, однако необязательно именно в данной последовательности. Патологоанатом пока не может установить точное время смерти.
– Почему?
– Практически все жизненно важные органы отсутствуют. – Моррис помолчал, тяжело вздохнул и продолжил: – Судя по всему, убийство совершено между шестью часами вечера и сегодняшним утром, однако если учесть свертываемость крови, то времени прошло немало. В последний раз Харта видели около шести: инспектор дорожного движения попытался оштрафовать его, за что услышал отборную брань.
– А кто-нибудь уже занимается этим делом? – спросил Эдриан.
– Майлз, если сунешь свой нос, отправлю в какую-нибудь глухую деревню в Корнуолле. Будешь там охранять крабов и ловить браконьеров.
– А куда делись органы, сэр?
– Не имею ни малейшего понятия, можно только гадать. Полиция уже задержала Райана Харта, так что он в надежном месте. – Говоря это, Моррис предостерегающе взглянул на Эдриана. – Дэниелс, необходимо побеседовать с женой, она живет в Северном Девоне. Я бы поставил на сына, парень того стоит. Фрейзер, можешь допросить его. В любом случае за ним тянется след нескольких тяжких преступлений – Моррис снова пристально посмотрел на Эдриана. – Надо разобраться, ребята! Нельзя позволить мерзавцу снова улизнуть!
Все встали, чтобы разойтись по своим рабочим местам. Грей присела на краешек стола.
– Ну и как? – осведомилась она, когда Эдриан удрученно откинулся на спинку стула, не представляя, что делать дальше.
О Райане Харте он знал больше любого из коллег, однако помнил и то, что в прошлый раз провалил дело. Именно из-за него Райан до сих пор свободно расхаживал по улицам. Хотелось вмешаться, схватить преступника и убрать, но ведь тогда с этого все и началось – при абсолютной уверенности в собственной правоте. И при упрямой настойчивости, едва не стоившей рассудка. Нельзя допустить повторения провала и подвести коллег – всех, кто мужественно поддерживал в тяжелые времена. Как ни печально признавать, его помощь в данном случае принесет больше вреда, чем пользы. Дело Райана Харта придется уступить другим: у него перспектив нет.
Глава одиннадцатая
Мамочка
С Азиатской комнатой наконец разобрались. Работа заняла шесть недель, но Эбби и Паркер справились, причем даже раньше назначенного срока. Помещение представляло собой заброшенный старинный бальный зал, который решили восстановить к столетнему юбилею музея. В течение двух следующих недель следовало перенести отобранных для реставрации животных в одну из маленьких кладовок, чтобы вернуть комнате былое великолепие и создать условия для проведения торжественного ужина с участием мэра, авторитетных ученых из университета и местных знаменитостей, в том числе и нескольких попечителей школы Черчилл.
Эбби с радостью принимала бескорыстную помощь Паркера: благодаря его глубоким знаниям дело продвигалось быстрее. Теперь ей нравилось работать с новым сотрудником: он изменился. С каждым днем все меньше времени проводил, уткнувшись в свой блокнот, и чаще обсуждал интересные находки. Да и держался свободнее; кажется, они даже подружились. А когда пришло время заселять животными заново созданные диорамы, брал то ондатру, то длиннохвостую ласку и подробно рассказывал о предпочтениях маленьких существ, об их привычках и особенностях, щедро делясь совершенно новыми для Эбби сведениями. Паркер много знал о повадках и манере охоты диких обитателей планеты Земля, с таким увлечением рассуждая о жизни животных в естественных условиях, что Эбби с трудом сдерживала улыбку. Впрочем, даже если она бы улыбнулась, он бы все равно не заметил, загипнотизированный воображаемой погоней или видением далекого райского сада.
Эбби и Паркер стояли рядом и смотрели, как помеченные красными ярлыками животные безжалостно отправлялись в большие картонные ящики. Эбби с трудом дышала и пыталась подавить слезы, наблюдая за безрадостным концом близких сердцу друзей. Уборщики не церемонились, не уважали историю, к которой прикасались, а попросту небрежно швыряли экспонаты, чтобы отнести в подвал и отправить в топку. Беспомощно опустив руки, Эбби вдруг ощутила, как теплые пальцы Паркера скользнули по запястью и сочувственно сжали ее ладонь. В душе родилась благодарность за понимание. Одна слеза все-таки скатилась по щеке, и пальцы сжались крепче – мягкие, нежные. Неожиданно вспомнилась маленькая американская подружка – мамочка, которую она так и не смогла опознать. Не выпуская руки удивленного Паркера и увлекая его за собой, Эбби бросилась туда, где оставила экспонат. Скоро рабочие доберутся и до дальней комнаты. Обязательно нужно выяснить, кто это, а Паркер наверняка знает. Они остановились, чтобы перевести дух. Эбби заметила на лице Паркера растерянное выражение, но что-то объяснять было некогда: витражные окна пропускали мало света, и вечером стертый идентификационный номер становился практически неразличимым. Эбби побежала дальше по длинному коридору и остановилась, когда увидела неведомое существо на том самом месте, где оставила.