Сегодня Стивен собирался наведаться в какое-нибудь новое местечко: посещению обычного пристанища погода не благоприятствовала, да и смена обстановки представлялась нелишней. Он спрятался от дождя в темном клубе с неоновой вывеской над дверью и указывающей внутрь стрелой.
– Здравствуйте, сэр! – Немолодая тайка широко улыбнулась, показав безупречно белые зубы. Наверное, заведение принадлежало ей.
– Добрый вечер.
– Желаете выпить?
– Да, пожалуйста.
– Желаете девушку? – Хозяйка лукаво и в то же время требовательно посмотрела ему в лицо. Хотя все в квартале знали, зачем сюда приходят посетители, Стивен смущенно опустил голову и отвел взгляд.
– Да.
– Присаживайтесь, девушка выйдет. – Она проводила гостя к столу в углу пустынной комнаты; дождь спугнул потенциальных клиентов.
Не успел Стивен устроиться на мягком диване, как рядом появилась девушка с красивым добрым лицом. Никакой косметики, только естественная привлекательность молодости.
– Добрый вечер, мистер, – проговорила она тихим, едва пробивающимся сквозь звуки музыки голосом.
– Стивен. – Он улыбнулся.
– Привет, мистер Стивен, меня зовут Лили. – Стивен усомнился, что это ее настоящее имя. Он знал, что девушкам рекомендуют представляться клиентам на западный манер.
– Приятно познакомиться, Лили!
Она придвинулась ближе, накрыла маленькой ладошкой его руку и замерла, будто в растерянности.
– Хотите пойти в отдельную комнату?
– Нет, – ответил Стивен, немного обидевшись.
Не все определяется сексом. Он просто соскучился по общению – такому, которое с трудом дается старику; такому, когда не нужно отвечать, кто ты и откуда; такому, за какое следует платить. Дома он пробовал приглашать британских девушек по вызову, однако те предлагали не дружбу, а накладные ресницы и фальшивый загар. Тайских проституток Стивен любил за то, что они держались так, как должны держаться женщины – с уважением и со спокойным достоинством. К тому же языковой барьер сводил до минимума угрозу содержательного разговора. Британки же неизменно вели себя развязно и напористо.
– В отдельной комнате я дам вам секс. – Лили улыбнулась.
Хотелось, чтобы она замолчала. Если закрыть глаза, можно забыть и об этом ужасном месте, и о том, почему он сюда пришел. А вот от голоса отделаться нельзя. Нежный тембр больно напоминал о мучительном одиночестве – абсолютном и безысходном.
– Хотите, чтобы я танцевала? – спросила Лили с ноткой отчаяния.
Стивен понимал, что она боится не понравиться, и он отошлет обратно, потребуя замены. Вообще-то подобная мысль уже промелькнула, но он знал, какие последствия ожидают бедняжку, и не мог решиться. Заметил на сгибах локтей следы от уколов и сообразил, что Лили и без того живется несладко.
– Нет, ничего не надо, просто посиди со мной.
Прикосновение теплой ладони согревало и успокаивало. Стивен вспомнил свою комнату в отеле, подумав, как приятно было бы снова заснуть рядом с кем-нибудь и проснуться не в одиночестве. Пока была жива его жена, все эти тихие радости принимались как должное.
Хотелось вернуться в прошлое и изменить многое, не только свое обращение с Элен. Раннюю смерть Элен Стивен воспринял как наказание за тайную жизнь, которую вел долгие годы. Люди шли к нему со своими проблемами, искали ответов на вопросы, а он говорил уверенно и авторитетно, будто знал все и верил в ту единственную истину, что больше и выше человеческого разумения. И постоянно лгал. Изображал сочувствие и сострадание, однако за закрытой дверью оставался несчастным одиноким стариком, ждал, чтобы кто-нибудь солгал ему, уверяя, будто все еще исправится, что спасение возможно. Нечто помимо пустого, бессмысленного, бесцельного существования.
Стивен посмотрел на Лили: она сидела тихо и кусала губы, недоумевая, что делать, если он не хочет ее трахать. Он завидовал ее простоте, ясному пониманию своей роли в жизни. Роль заключалась в том, чтобы служить объектом вожделения для старого путешественника. А сам Стивен больше не понимал своей роли. Перестав служить викарием, нигде не работал и проживал скромное состояние. К счастью, женился Стивен на деньгах, так что после смерти Элен мог не работать. Ни друзей, ни родственников у него не было, если не считать племянника, которого он ни разу не видел и скорее всего уже никогда не увидит. Никто в нем не нуждался, разве только Лили в этот самый момент. Она ловила каждое слово и ждала приказаний, готовясь честно исполнить свое предназначение. Может, надеялась, что он спасет ее, заберет отсюда и увезет туда, где жить лучше? Но Стивен знал, что безвозвратно испорчен и навредит ей, как в свое время навредил Элен и многим другим. Нанесет увечья, оставляющие не только физические следы. Хотелось бы знать, живо ли еще его наказание, сохраняет ли память о прошлых грехах, дожидается ли второго шанса, хотя вторых шансов не существует. Горькая правда заключалась в том, что Стивен нес в душе смертельный яд. Вот почему он позволял себе лишь изредка, ненадолго нарушать одиночество, зная, что не заслуживает ничего иного.