Эдриан подвинул стул поближе к Грей, дождался, пока начальник уйдет, и взял со стола одну из папок.
– Ты прав, Майли, здесь нет никого, с кем бы ты не беседовал, вплоть до учителей начальной школы. Напомни мне больше никогда не затыкать тебе рот.
– Я до сих пор не уверен, что убил именно Райан. – Эдриан вздохнул. – И искренне хочу, чтобы это совершил он.
– Улики не лгут.
– Слишком много улик. Харт-младший никогда не отличался небрежностью. Труп имеет к нему непосредственное отношение. Он не по глупости сбежал туда, где отсиживается. Каждому, кому довелось говорить с ним хотя бы пять минут, становилось ясно, что он ненавидел отца. Я бы согласился с подозрениями, если бы Кевин Харт просто исчез, но то, что случилось, не имеет ничего общего с манерой поведения Райана. Он никогда никого не убивал напрямую, тем более ножом. Тебе не кажется, что все это как-то слишком удобно? Нужно снова поговорить с патологоанатомом.
– Нам запрещено выходить на улицу!
– Ты всегда такая послушная?
– В последнее время – да.
– В один прекрасный день все-таки соберешься с мыслями и расскажешь, что натворила в Плимуте. – Эдриан встал и надел пиджак.
– Странно, что ты до сих пор сам не залез в Интернет и не выяснил, что произошло. Относительно причины перевода там имеется несколько не слишком лестных комментариев. Нужно ли говорить, что меня выставили совершенным ничтожеством?
– Надеюсь, что, когда ты окончательно успокоишься, расскажешь сама.
Майлз схватил со стола ключи от автомобиля и опасливо оглянулся на кабинет начальника: Моррис разговаривал по телефону и смотрел в другую сторону.
– Потом заберу тебя, Грей.
Подходя к своей машине, Эдриан подумал, что когда-нибудь все-таки придется ее помыть. Яркое солнце безжалостно выставляло напоказ толстый слой грязи. Пока Том был маленьким, Эдриан платил сыну пять фунтов, и тот помогал мыть автомобиль прямо возле дома, из ведра. Совместная работа всегда казалась вполне естественной и правильной. Том охотно рассказывал о школе и о том, что его волновало, а отец чувствовал себя близким ему и нужным. Эдриан достал телефон и набрал номер сына. Несколько мгновений продолжались гудки, он ждал, что сейчас включится автоответчик.
– Привет, пап, что ты хотел спросить? – послышался чуть сбивчивый голос Тома. Судя по всему, он быстро шел и слегка запыхался.
– Да вот, решил узнать, приедешь ли в выходные. Соскучился. Постарайся появиться до начала учебного года.
– Не знаю. Мама и Дом хотят поехать в Лиссабон. Дом собирается заняться со мной серфингом.
– Понятно. А как насчет сегодняшнего вечера? Можем устроить поединок. – Игровая приставка всегда оставалась запасным и самым надежным вариантом.
– Возможно. Сейчас вот спешу на репетицию группы, бегу на автобус. Спрошу маму и перезвоню.
– Обязательно. Слушай, если тебе вдруг понадобится съездить куда-нибудь на машине, не забывай, что нужно только попросить…
Эдриан посмотрел на экран и увидел, что разговор окончен. Сунул телефон в карман и подошел к своей «Гранаде».
Сел, включил мотор, и в этот момент дверь открылась. Грей шлепнулась рядом.
– Черт возьми, давай сделаем это! – Готовясь к работе, она собрала волосы в хвост. – Позвонила в больницу, там сказали, что сегодня доктор Воан не дежурит. Живет в Ист-Хилл.
Они постучали в дверь большого оштукатуренного особняка в стиле минимализма. На дорожке стояла машина, из дома доносилась громкая музыка. Ответа не последовало; подождав несколько минут, Грей зашла за угол и ногой открыла калитку.
– Что ты делаешь? У нас же нет ордера! Не имеем права!
– Кто же из нас чересчур послушен? – Она улыбнулась и исчезла из виду.
– Подожди!
Эдриан двинулся за ней и увидел, что окно открыто, а мусорный бак перевернут. Прижавшись спиной к стене и держа наготове пистолет с глушителем, Грей шла, мелкими осторожными шагами. Эдриан тоже сразу почувствовал неладное. Музыка зазвучала громче. Грей молча показала на идущую навстречу белую кошку с красными лапами и красной, блестящей от какой-то желеобразной субстанции мордой. Сплошная каменная стена закончилась уже через три фута и сменилась стеклянной витриной зимнего сада, так что спрятаться было негде. Майлз знал, что впереди их ждет нечто ужасное.