Грей остановилась, и Эдриан положил руку ей на плечо. Выглядела она бледной, испуганной, дышала судорожно. Паническое состояние? Ему еще не приходилось видеть напарницу в подобных ситуациях, до этого момента казалось, что ее ничем не проймешь. Эдриан кивнул, показывая, что надо поменяться местами, и Грей послушалась.
Он глубоко вздохнул и осторожно заглянул за край стены, пытаясь сообразить, что же происходит в зимнем саду и свободен ли путь, но тут же отпрянул и прислонился затылком к стене, подавляя острый приступ тошноты.
– Немедленно вызывай патруль, – пробормотал Эдриан, пытаясь отдышаться. – Он мертв.
– Что?
Эдриан вышел из укрытия, повернулся лицом к зимнему саду и посмотрел в огромное окно. Адреналин все еще зашкаливал, но почему-то стало ясно, что опасности нет.
Патологоанатом висел привязанный за руки к соединяющей фронтоны центральной балке. Он был обнажен, плечи неестественно вывернуты – очевидно, выскочили из суставов в тот момент, когда его повесили на связанных за спиной запястьях. На полу, под телом, скопилась лужа крови, а из распоротого живота вывалились кишки, кольцами свернувшись возле ног.
– Они выезжают.
По недовольному выражению лица Грей Эдриан догадался, что она разговаривала с Дэниелсом. Грей опустила руку и спрятала телефон в карман.
– Не понимаю, – пробормотал он, все еще рассматривая кучу на полу и не поднимая глаз к лицу доктора. Следы кошачьих лап вели в комнату и из комнаты. Труп явно висел уже несколько часов.
– Вот почему у меня не было, нет и никогда не будет кошки. Эти сволочи готовы съесть тебя заживо, если уснешь на диване, – убежденно произнесла Грей с гримасой отвращения. – Наверное, Райан решил разобраться с доктором прежде, чем тот представит отчет.
– Ерунда. Что он будет делать дальше? Убьет следующего патологоанатома?
– Может, ты знаешь его хуже, чем думаешь?
– Я целый год занимался только им, днем и ночью.
– Документы не всегда отражают полную правду. – Грей достала сигарету и протянула пачку Майлзу.
– Тут покруче, чем с Кевином Хартом.
– Не исключено, что он нагнетает обстановку или переживает психический срыв.
Эдриан понимал, что Грей специально озвучивает версии, а на самом деле склоняется на его сторону.
– Нет, я хорошо изучил Райана. Не могу принять.
– А что здесь принимать? Сумасшедший, и все. Мне тоже этот доктор не понравился. Отвратительный тип. Но никто не заслуживает такого конца!
Эдриан услышал звук полицейской сирены и увидел, как машина Дэниелса появляется из-за угла и въезжает на дорожку. В кармане пискнул телефон. Он посмотрел на экран: Том сообщал, что уже дома. В последний раз затянулся, потушил сигарету и двинулся навстречу коллегам. Дэниелс открыл дверь и, даже не успев выйти, начал возмущаться:
– Что, черт возьми, произошло? Где тело?
– Там, в зимнем саду. В ужасном беспорядке, – бодро отрапортовала Грей.
– А какого черта вы оба здесь болтаетесь? Вам же приказано сидеть на месте!
– Мы не искали тут Райана Харта – клянусь. Просто хотели еще раз обсудить с доктором результаты экспертизы, – объяснила Грей и с подозрением поинтересовалась: – А как вам удалось так быстро добраться?
– Судебные медики сейчас приедут. – Дэниелс взглянул на сигарету, которую она держала в руке. – Надеюсь, вы не загрязнили место преступления? Так что насчет приказа сидеть на месте?
– Единственное, к чему мы прикасались, это калитка и парадная дверь. Даже внутрь не вошли, – заявила Грей, не пытаясь скрыть презрения к верному псу Морриса.
– Как только что сказала Грей, мы не искали здесь Харта, просто хотели задать доктору пару вопросов, так что можешь не напрягаться. – Эдриан подошел к своему автомобилю и открыл дверцу. – Мне пора, Том уже дома. Утром отчитаюсь.
– Езжай куда угодно! – поморщился Дэниелс и побрел за угол.
– Подбросишь до управления? – спросила Грей. – Моя машина на стоянке, да и папки надо бы просмотреть еще раз.
– Знаешь, что сверхурочные не оплачиваются? – Эдриан сел за руль.
Глава девятнадцатая
Пациентка
Имоджен Грей посмотрела на часы. Осталось двадцать шесть минут. Еще целых двадцать шесть минут предстояло говорить о собственной персоне. Даже в лучшие времена она чувствовала себя неловко, а сейчас, когда все ответы фиксировались на бумаге, слова давались труднее. Желая потянуть время, между фразами подолгу молчала, будто собираясь с мыслями. Минутная стрелка едва ползла, прилипая к каждому делению.