– Эта тема выходит за рамки наших бесед, доктор. Кажется, я ограничила круг вопросов.
– Хорошо. В таком случае позвольте спросить о матери. На этой неделе вы ее навещали?
Сомнер снова начал писать, а Имоджен внимательно посмотрела на ручку, пытаясь разобрать буквы и слова. Хотелось узнать, что именно он считает важным отметить, но она промолчала. Проблема в том, на чьей стороне сила. Имоджен понимала, что должна позволить себе быть уязвимой – во всяком случае, здесь, – и старательно над этим работала. Доктор поднял голову от блокнота, настойчиво повторив вопрос. После серьезного происшествия курс психотерапии считался обязательным условием для возвращения на службу, а потом, уже во время работы, предстояло раз в две недели являться на проверочные беседы, для контроля состояния. Имоджен опасалась, что любое проявление слабости будет моментально отмечено и послужит поводом к отстранению от дел или даже к увольнению, а потому старательно скрывала переживания, притворяясь «крепким орешком». Но сеансов не пропускала.
– Да, иногда езжу после работы, – ответила она, не желая признать, что на самом деле ездит часто, пытаясь заполнить пустоту существования.
Своей жизни у нее не было. Нужно ли признаваться, что мотается в Плимут почти каждый день? Тогда он сразу спросит, не мешают ли поездки личной жизни и не сторонится ли она отношений. Имоджен знала ответ и не хотела услышать подтверждения. Все это ни к чему.
– Путь неблизкий.
– Мне нравится водить машину, дорога прочищает мозги.
– Как поживает матушка? – Доктор снова что-то записал.
Вот он, вопрос, не имеющий ответа. Действительно, как поживает матушка? Существовал единственный выход из тупика, и Имоджен неизменно им пользовалась, выбирая наименее неприятную версию правды:
– По-прежнему.
…Эдриан приехал домой и увидел, что Том застыл на диване, с головой погрузившись в очередную «стрелялку». Ничего нового. Они обменялись короткими приветствиями, и Эдриан сел рядом с сыном. Обычное виртуальное насилие предстало в новом свете: страшная картина настоящего убийства все еще стояла перед глазами. Ужасы происходили с реальными людьми – не исключено, что и в эту минуту кто-то умирал жестокой смертью, только без участия зомби.
– Трудный день? – поинтересовался Том.
– Что?
– Ты как в тумане, ничего не слышишь. – Сын с тревогой взглянул ему в лицо.
– Извини, день выдался на редкость паршивым.
– Ты же не расклеишься снова, правда? – Том предусмотрительно отвернулся к экрану. – В прошлый раз я маме ничего не сказал. Она запретила бы приходить, а мне у тебя нравится. Я уже не ребенок и все понимаю.
– Ты ребенок, и это нормально. – Эдриан взъерошил его непослушные волосы, не зная, как успокоить сына. – Не хочу, чтобы ты вырос и столкнулся с проблемами… с которыми уже сталкивался прежде… из-за меня. Этого не должно было случиться, и мне перед тобой неудобно.
– Все было не так уж плохо, не надо извиняться. Я и маму много раз видел пьяной. Она пьет, когда он уезжает по делам.
– Знаю, но… в тот вечер я изрядно накачался. А твой приход послужил поводом взять себя в руки, и это меня спасло.
– Что же случилось сегодня? Почему было так тяжело?
– Увидел кое-что действительно ужасное, чего лучше было бы не видеть. Если честно, говорить об этом не хочется, но все равно спасибо за интерес и сочувствие. – Эдриан улыбнулся.
– Ладно. – Том пожал плечами и сосредоточился на игре.
– Сейчас приму душ, а потом поиграем вместе. – Эдриан встал и поднялся наверх, чтобы смыть с себя отвращение и страх.
Даже самая горячая вода не помогала избавиться от ощущения липких внутренностей. Он не притронулся к телу Питера, однако впервые увидел, что представляет собой жестоко вывернутый наизнанку человек, и понял, что никогда не сможет освободиться от тяжести воспоминаний. Место преступления выглядело мерзким и хаотичным, ничем не напоминая обычные бесстрастные картины смерти.
Эдриан надел чистое белье, футболку, джинсы и спустился вниз. На ужин снова придется заказать пиццу. Из комнаты доносился громкий смех Тома: надо же, парень провел с друзьями почти весь день и вот уже снова сидит в Сети! Эдриан прошел в кухню и заварил крепкий кофе. Хотелось чего-нибудь более эффективного, но ведь сын рядом. Придется дождаться, пока он ляжет спать, и тогда открыть бутылку виски.
Возвращаясь в гостиную, Эдриан услышал иной смех – низкий, мужской. Он хорошо знал этот смех.
Приоткрыл дверь и похолодел. Рядом с Томом на диване сидел Райан Харт собственной персоной и держал в руках пульт. Оба играли и смеялись.