Отключив телефон, она посмотрела в окно: дождь по-прежнему лил, а Паркер и Салли сладко спали. Эбби обнимала его до тех пор, пока он не задремал, а потом опустила голову на подушку и просто долго смотрела на него. Похоже так крепко и спокойно Паркер не спал уже давно. Взглянув на себя и увидев фланелевую пижаму, Эбби вскочила, наполнила ванну и залезла в теплую воду, мечтая, чтобы в эту минуту вошел он. Сделать первый шаг не хватало храбрости, и все же отчаянно хотелось поцеловать его. Даже если больше ничего не произойдет, поцелуя будет достаточно. Истории шрамов на спине Эбби не знала, но чувствовала, что одной кожей страдания не ограничились. Интересно, сколько Паркеру было лет? Полосы на коже успели побледнеть и растянуться. Трудно представить боль, какую пришлось пережить, если одни лишь следы истязаний внушали ужас. Чем его били, если некоторые шрамы напоминали маленькие звездочки? Паркер так вежлив, так добр… Кто же вообще мог сотворить подобное? Стараясь не плакать, Эбби думала о слезах, переполнявших кристальные глаза во время жестокой пытки.
Выйдя из ванны, она надела платье – хотелось выглядеть привлекательнее. А вернувшись в комнату, увидела, что Паркер проснулся, встал и надевает брюки, хотя дождь еще не закончился.
– Что ты делаешь?
– Пора идти, и так отнял у тебя слишком много времени. – Он поднял голову. – Ты переоделась?
– Да. – Эбби улыбнулась.
– Постараюсь исчезнуть до приезда твоего отца.
– Он не приедет, оставайся. – Слова вырвались сами собой. – Позволь, по крайней мере, приготовить ленч. Дождь сильный, так что уходить пока все равно не стоит.
– Не хочу доставлять хлопот.
– Умеешь резать лук? – Эбби направилась в кухню в надежде, что Паркер пойдет следом.
Они вместе приготовили еду и сели за стол. За окном по-прежнему было мрачно и холодно, однако квартира впервые наполнилась теплом и показалась родным домом. За четыре года Эбби не успела обзавестись друзьями, предпочитая одиночество. А сейчас они словно играли в счастливую семью – улыбались и даже смеялись, разговаривали о музее.
– По-моему, Джемма к тебе неравнодушна, – заметила Эбби.
– А у меня сложилась впечатление, что она неравнодушна ко всем без исключения, – произнес Паркер, подбирая с тарелки последние кусочки.
– Я ей не очень нравлюсь. Мы не разговариваем, но замечаю, как внимательно она на тебя смотрит.
– Ты тоже порой внимательно на меня смотришь. – Паркер снова улыбнулся, а Эбби покраснела.
– Прости, вовсе не хочу поставить тебя в неловкое положение. Сама не понимаю, как это происходит.
– Не надо извиняться. Мне даже нравится…
– Никогда не встречала человека, подобного тебе, Паркер.
– Скорее всего так и есть. Некоторых людей труднее одурачить, чем большинство.
Эбби заметила, что он погрустнел, и захотела отвлечь от печальных мыслей.
– А что ты постоянно записываешь в своих блокнотах? – спросила она, с каждой минутой чувствуя себя увереннее, смелее и свободнее.
– Ничего особенного. Просто рисую фигуры Джакометти. – Неловко улыбнувшись, Паркер встал, положил тарелку в раковину и взял свою намокшую газету, которая стала жесткой и корявой – Эбби попыталась спасти местную прессу на батарее. Листы склеились; Паркер разлепил то, что смог, и начал просматривать страницы.
Одна из статей привлекла внимание Эбби: бизнесмен Карл Тейлор отдал дань восхищения сыну Кристиану, построив в центре города фонтан в его честь. Фотография прилагалась: Кристиан стоял, широко и вульгарно улыбаясь. Именно эта улыбка и привлекла внимание Эбби, заставив взять газету и начать читать. В этот момент она ненавидела себя за слабость, за то, что позволила сломить себя. Он победил. Победил потому, что она изменила себе. Эбби подняла голову и увидела, что Паркер пристально смотрит на нее.
– Кто это? – В голосе прозвучала нотка ревности.
– Человек из другой жизни. – Она повторила его собственные слова в надежде, что он поймет: необходима осторожность.