Он встал, спустился по узкой лестнице и направился к машине, оставив Кэрол одну в комнате. После нескольких стаканов виски садиться за руль не следовало, однако сегодня обычные нормы не действовали. Правила поменялись.
Дом встретил холодной пустотой. Впервые за много лет захотелось поговорить с бывшей женой, матерью Эбби, но как ее найти, Джон не знал. Набрал прежний телефонный номер и услышал, что аппарат отключен. Она никогда не оставалась подолгу на связи.
Рассказ дочери заставил усомниться: держалась ли Эбби достаточно твердо и недвусмысленно? Может, парни просто увлеклись, и вся история оказалась одним большим недоразумением? Джон ненавидел себя за подобные мысли, понимая, что должен безоговорочно принять слова дочери. Он не понаслышке знал, на что способны парни – сам когда-то был молодым. К тому же Эбби вовсе не из тех легкомысленных кокеток, кто безоглядно флиртует, а потом выдвигает фальшивые обвинения. Она говорила чистую правду, и эта правда убивала. Джон верил дочери, чувствовал, что она не лжет, и знал, что настало время действовать.
Джон полез в кухонный шкаф за стаканом, а взамен вытащил розовую кружку с поросенком, которую когда-то купил для Эбби. На глаза навернулись слезы, гнев вспыхнул с новой силой. Он швырнул кружку в стену, и осколки со звоном посыпались на пол. Решив пить прямо из бутылки, откупорил дешевое немецкое вино и, не включая свет, сел в кресло. Рубашка сохранила запах дешевых духов. Захотелось, чтобы в эту минуту Кэрол была рядом, подсказала, что думать, чувствовать, говорить, погладила по волосам и шепнула пару нежных слов. Джон заснул с бутылкой в руке, мечтая о своем светловолосом ангеле.
Глава двадцать вторая
Диктор
Дэвид Карутерс сидел в кресле, с нетерпением ожидая, когда стилист Диана закончит работу. В спешке та ткнула ему в глаз кисточкой.
– Проклятье! – воскликнул Дэвид. По щеке поползла соленая струйка.
– Простите! – Диана испуганно отскочила, а он повернулся лицом к камерам.
– Куда, черт подери, подевалась Беверли? – закричал он, приложив салфетку к глазу.
– Иду! – Беверли Уиндхэм вбежала в студию, на ходу заправляя блузку в юбку, и села за стол рядом с Дэвидом. – Срочно потребовалось в туалет.
– Меня это не касается, – ворчливо огрызнулся он и поморщился от вспыхнувшего света.
Демонстрируя полную готовность к работе, Беверли подняла два пальца. На камере замигала красная лампочка, и Дэвид начал читать по телесуфлеру:
– Начинаем шестичасовой выпуск новостей. Я – Дэвид Карутерс.
– А я – Беверли Уиндхэм.
– Эксперты-криминалисты идентифицировали останки, найденные в прошлый вторник в Девоне, когда немецкая пара во время пешего путешествия обнаружила часть человеческого тела и позвонила в полицию. Следователи работали круглосуточно, пытаясь отыскать другие части. По словам одного из офицеров, то, что они в конце концов увидели, «напоминало сцену из фильма ужасов со средневековым сюжетом». Погибший идентифицирован как местный бизнесмен Йен Маркхэм… – неожиданно Дэвид запнулся, текст мгновенно поплыл перед глазами, голос сорвался. Беверли больно стукнула его ногой под столом. – Ммм… ранее считалось… что Йен Маркхэм… ммм… покинул страну, оказавшись замешанным в… деле о крупном мошенничестве, которое до сих пор расследуется управлением налоговых сборов.
Дэвид почувствовал, что краснеет, не в силах справиться со стремительно нарастающим возбуждением. Беверли беспомощно смотрела, как текст тянется дальше, а Дэвид не произносит ни слова. Хрипит, тянется к стакану с водой и шумно пьет.
– Дэвид, какого черта? Читай дальше! – раздался голос в наушниках.
– Останки оказались до такой степени повреждены, что принадлежность установили исключительно по… простите… данным стоматологической карты.
– Беверли, подхвати, он все зарубил! – услышал Дэвид команду редактора.
Та вступила с середины фразы, пропустив несколько первых слов:
– …на месте преступления мистера Маркхэма подвергнули жестокой пытке. Подробности расскажет наш корреспондент Саймон, который в настоящее время находится в Девоне.
– Ну ты и придурок, Дэвид, – презрительно проворчал редактор.
Красная лампочка погасла. Дэвид вскочил и сорвал с головы гарнитуру.