А главное, он больше не выносил того места, где жил, своего дома, Эбби и самого себя. Не понимал, как дочь смогла вернуться в город, по улицам которого спокойно разгуливали люди, сломавшие ей жизнь. Не желая того признавать, он все-таки понимал, что толика вины лежит и на ее плечах. Отрицать правду было трудно. К счастью, никто ни о чем не спрашивал.
Джон направился в местное отделение социальной службы, зарегистрировался и, дожидаясь своей очереди, опустился на грязный диван рядом с апатичными, злыми и невежественными товарищами по несчастью. Посмотрел в лицо сидевшей за конторкой девушки: прическа, маникюр, уже заметная беременность, вызывающий взгляд – она явно чувствовала себя вершительницей судеб. Джон сразу ее возненавидел, как ненавидел любую зависимость. Ненавидел себя за то, что всю жизнь работал, не выходя за установленные рамки, безупречно исполнял обязанности, поступал так, как положено, и играл по общепринятым правилам.
Услышав собственное имя, Джон вошел в кабинет консультанта и увидел молодого человека, недавно простившегося со школой. Мысль, что зеленому юнцу предстояло судить и решать его судьбу, лишь ухудшила настроение. Он положил на стол заранее написанный перечень специальностей, по которым мог бы работать.
– Сэр, боюсь, что данные позиции доступны лишь кандидатам в возрастных границах от восемнадцати до двадцати четырех лет.
– Почему же?
– С целью снижения уровня безработицы среди молодежи.
– А что делать нам – тем, кто должен содержать семьи?
– Можете прийти в пятницу; по пятницам открывается большинство новых вакансий.
– А когда получу первое пособие?
– Это я тоже сообщу вам в пятницу. – Юноша улыбнулся, и Джону захотелось стукнуть его по самодовольной физиономии.
Однако он сдержался, улыбнулся в ответ и встал. Консультант сунул его бумаги в большую папку и повернулся к компьютеру, чтобы отметить окончание беседы с безработным Джоном Лукасом.
У Джона не хватило сил даже на чувство унижения. Единственное, что он ощущал, это гнев. Ноги сами понесли в сторону университетского общежития, где когда-то жила дочь. С тех пор как Эбби устроилась на работу, он нередко здесь прогуливался. Остановился возле общежития и стал ждать – сам не зная чего. Примерно через час появилась Даниэла. Подошла к красному «Порше Бокстер» с откидным верхом и поцеловала сидевшего за рулем молодого человека. Внезапно стало ясно, кто приехал на машине: те самые парни, которые вышли из лифта вместе с родителями и направились в кабинет декана. Что это за люди, Джон понял почти сразу, как только двери лифта закрылись, а к Эбби вернулась способность дышать. Сейчас он видел лишь затылки и благодарил обстоятельства за то, что сам остался незамеченным. Захотелось немедленно подойти и устроить разборку, но Джон сдержался и зашагал прочь. Нет, так не годится. Надо вернуться домой, успокоиться, выспаться и подумать на свежую голову.
Утром Джон проснулся с готовым решением. Он дождался, пока Эбби уйдет на работу, сел в автомобиль и направился к университету. Если бы дочь могла оказаться там, он непременно позаботился бы о ее безопасности. А сейчас начал методично объезжать территорию в поисках красной машины и наконец заметил ее возле одного из университетских баров.
Эбби вернулась после очередного долгого дня в музее и увидела обычную картину: Джон сидел перед телевизором и смотрел новости. Работу он так и не нашел, а сейчас едва ответил на приветствие. Пожалуй, настало время подыскать отдельное жилье. Зарплата позволяла снять маленькую квартиру в городе. Эбби присела рядом с отцом, накрыла ладонью его руку, но он тотчас отстранился и как-то странно, неровно задышал, будто старался сдержать слезы. Вытер глаза и всхлипнул. У нее не хватало сил смотреть ему в лицо, страшно было увидеть, как отец плачет. Эбби повернулась к экрану, где продолжался новостной выпуск. На мгновение мелькнуло изображение разбитой машины. Затем камера снова переключилась на ведущего, а в углу экрана появились знакомые лица Даниэлы и Джейми. Оба погибли в автомобильной катастрофе.