– По-твоему, вот это и есть контроль? – Эдриан швырнул Дэниелсу в лицо фотографии мертвого Карутерса, и они упали на пол красным веером. С трудом сдерживая слезы, Дэниелс покачал головой:
– Он обещал, что все будет под контролем.
– Значит, кто-то тебя обработал? – Грей пложила руку ему на плечо, но Дэниелс смахнул ее. Она зашла ему за спину и прислонилась к столу.
– Все началось с небольших поблажек то в одном, то в другом. А вскоре давление разрослось вширь и вглубь, пока не захватило целиком. – Он вздохнул с облегчением, избавляясь от секрета, который камнем висел на совести. Казалось, он снова увидел свет.
– Конкретно?
– Помнишь пропавшую улику, из-за которой тебя отстранили от службы? Подстроить кражу пришлось мне, поскольку им было необходимо срочно убрать тебя из управления. Я уничтожил обличительные документы, пистолет и устроил так, что ты провалил дело.
– Им? Людям Кевина Харта?
У Эдриана бешено заколотилось сердце. Неужели его действительно оклеветали и подставили? Сам он никогда не сомневался в собственной вине, считая, что в то время находился далеко не в лучшей форме.
– Когда меня попросили убрать Райана, выбора не было. Слишком глубоко увяз в грязи и понимал, что выбраться не удастся. – Дэниелс вытер слезы и глубоко вздохнул. Никто из сидевших в рабочей комнате коллег не обращал на них внимания. – Все началось несколько лет назад. Я помогал выручать Райана, пока он не стал слишком заметным. А ты постоянно совал свой нос. Они пытались отвлечь, сбить с пути, но ты, как пес, снова брал след.
– Что именно вешал на тебя Кевин Харт?
– Кевин Харт? Нет, Эд, копай глубже. Я окончательно увяз! Мог потерять работу. Однажды сел за руль пьяным, а какой-то идиот попал под колеса и едва не сдох. Они переписали протокол и выгородили меня – за то, что я им помогал.
– Так кто же еще?
– Стоун, Маркхэм, Харт, какой-то священник, умерший в Париже. Уважаемые люди, которым ничего не стоило раздавить такую мелочь, как я.
– Эдриан, – торжественно произнесла Грей, и Майлз взглянул на нее с удивлением: она впервые назвала его по имени. Взял то, что она ему протянула, и похолодел, увидев приглашение на благотворительный банкет в музее за номером 001. Надпись на карточке гласила: «Гарольд Моррис, начальник управления криминальной полиции».
– Обсудим позднее, Майк. А сейчас иди домой и ни с кем не разговаривай! Обязательно помогу тебе выпутаться, обещаю.
Эдриан вышел из кабинета, набрал номер начальника и сразу попал на автоответчик.
– Уверен, что существует какое-то объяснение, – заметил он.
– Конечно, существует, – кивнула Грей.
– Он не может быть одним из них.
Эдриан пытался дышать ровно, однажды обманутое доверие восстановить невозможно, и все же не хотелось терять остатки веры в Морриса до личного разговора с ним. Если директор музея не лгал и приглашений действительно разослано более сотни, тогда Моррис вполне мог оказаться среди гостей. Вот только что делать с первым номером?
– Ты прав. Разумеется, Моррис здесь ни при чем.
– Не могу ему дозвониться. Прошу, Грей, держи язык за зубами. Никому ни слова.
– Разумеется. Не произнесу ни звука!
– Надо вести себя так, словно ничего особенного не произошло. – Майлз все еще пытался успокоиться и вернуть мысли в привычное русло. – Как насчет ленча?
– Я бы с радостью, но не могу. Должна кое-куда сходить, а завтра у меня свободный день. Давай встретимся в восемь вечера?
Грей положила руку ему на плечо. Эдриан точно знал, что на нее можно положиться: уж она-то никак не замешана в этой жуткой истории. Он ушел, оставив Имоджен в коридоре полицейского управления. Оставаться здесь Эдриан больше не мог: мир перевернулся. Снова.
Глава двадцать девятая
Магазин
Бар располагался в центре города, неподалеку от железнодорожного вокзала. Будущие моряки заходили сюда, прежде чем сесть в поезд и вернуться в свой учебный центр, так что в округе место прославилось избытком тестостерона и ищущей выхода юношеской энергии. Военно-морская база Лимпстоун находилась неподалеку, и курсанты не упускали возможности напиться в стороне от строгого начальства. Эдриан толкнул дверь, вошел в бар и сразу заметил, что сидевшим за стойкой девушкам еще не исполнилось восемнадцати: косметика выдавала настоящий возраст. Но сегодня вечером он не был офицером полиции. Сегодня вечером? Кого он пытался обмануть, позволив смазливым малышкам допить свои алкогольные коктейли и выставить напоказ голые животы, бесстыдные декольте и ноги – все ради того, чтобы привлечь внимание самого крутого из парней, словно объемы и развязность могли служить признаком почетного места в группе. Зрелище напоминало зверинец. Эдриан не поддался на провокацию, понимал, как легко клюнуть на наживку, и благодарил небеса за собственную выдержку. У каждого в шкафу скрывается собственный небольшой скелет – постыдное воспоминание, которое мы упорно пытаемся загнать в дальний угол. Однако оно не подчиняется, при каждой возможности пробиваясь на свет. Мы скрываем нечто такое, от чего не можем отказаться.