– Все было не так, и тебе это отлично известно! Ты сама захотела! Захотела меня! – закричал Кристиан так громко и пронзительно, что задрожали стекла.
Да, он прав: она действительно хотела его и уже была готова признать в словах частицу правды, но в этот момент вспомнила появление Джейми, зажимавшие рот ладони, резкий запах алкоголя, мерзкую возню и отвратительное сопение. Смех, фотографии в социальной сети и презрительные реплики вслед…
Не успев подумать, что делает, Эбби увидела, как из шеи Кристиана, ритмично пульсируя, льется кровь. Судя по всему, он еще и сам ничего не заметил: выглядел растерянным и очень бледным. Она испуганно посмотрела на проклятый скальпель и поспешно отбросила смертельное оружие. Глаза Кристиана уже теряли фокус, зрачки то увеличивались, то уменьшались – казалось, даже тело не понимало, что происходит.
Он слегка покачнулся и посмотрел вниз – на красные руки, ярко-красную рубашку, решительно и без сомнений принявшую новый цвет. Одна ладонь поднялась к шее: Кристиан наконец осознал, что случилось. Вторая ладонь потянулась к Эбби. Она не могла пошевелиться, места для отступления не осталось. Но вместо того, чтобы схватить ее, Кристиан начал медленно – невыносимо медленно – оседать на пол. Опрокинулся на спину, замер. Эбби приблизилась к нему и остановилась. В уголках губ появилась кровь и потекла тонкой струйкой, с каждым мгновением взгляд терял осмысленность. Рука упала с шеи. В глазах вдруг мелькнула мольба. Кристиана не стало.
Эбби не заплакала, не впала в панику, не бросилась звонить отцу или в полицию. Оправдаться необходимостью самозащиты не удастся. Закон уже доказал, что далеко не всегда выступает на стороне справедливости. Пульсация крови прекратилась, и теперь из раны текла ровная струя. Кожа уже начала терять живой цвет, становясь полупрозрачной. Темно-красная лужа на полу заметно разрасталась. Надо было срочно что-то предпринять.
Эбби схватила чехлы, предназначенные для защиты экспонатов от пыли, и разложила на полу вокруг тела, надеясь, что тряпки впитают кровь. Ее следовало выпустить всю, без остатка. Для этого пришлось снова взяться за скальпель и сделать разрезы на запястьях и лодыжках, чтобы облегчить отток. Кровь не торопилась: сердце уже не работало и не подгоняло поток.
Эбби собиралась забальзамировать труп, а потом спрятать: она решила это в тот самый момент, когда поняла, что вонзила Кристиану в шею скальпель. Инстинкт работал безошибочно: никто и никогда не найдет его. Эбби осмотрела свою скромную мастерскую и увидела на столе тщательно отреставрированные, до блеска отполированные доспехи самурая. Казалось, вселенная сама подсказала выход, вознаграждая за все потери и восстанавливая утраченный баланс. Прежде чем приступить к работе, необходимо собрать как можно больше формальдегида. Раствор хранился в шкафу, в пластиковых бутылках, но его оказалось недостаточно. Значит, надо с чем-то смешать. В углу стояли мешки с гипсом: если остов чучела следовало заменить и снова обтянуть шкурой, гипс служил самым удобным и надежным материалом. Эбби вылила формальдегид в ведро, добавила гипс, тщательно перемешала массу и опустила насос, который хранился в музее на случай прорыва системы водоснабжения и аварийного затопления. Вставила резиновые трубы в самые крупные артерии, чтобы ядовитая жидкость растеклась по телу, вытолкнув и заменив оставшуюся кровь. От химического запаха закружилась голова; чехлы уже намокли, и пришлось отправиться на поиски новых тряпок.
Когда из тела Кристиана потекла бледно-розовая жидкость, Эбби выключила насос. Часы показывали десять вечера: пора позвонить домой и что-нибудь соврать. Необходимость лжи Эбби поняла после нападения: выяснилось, что люди далеко не всегда хотят слышать правду. Порой разумнее держать тяжкий груз при себе, не пытаясь ни с кем разделить.
Работала она сосредоточенно и профессионально. Сложила чехлы в пакеты – комната наполнилась сладковатым, липким запахом смерти. Обмотала тело проволокой, чтобы придать нужную позу, привязала к запястьям веревки и переложила на чистый чехол. После смерти прошло уже три часа. Эбби знала, что трупное окоченение наступает между двумя и шестью часами, и надеялась, что бальзамирование замедлит естественный процесс, позволив довести дело до конца. Она обмотала веревку вокруг пояса, впряглась и, как лошадь, потащила чехол со страшным грузом по коридору, в Азиатский зал. Там самурая ждала готовая стеклянная витрина. Эбби не сомневалась, что справится, и, поднимая Кристиана, не обращала внимания ни на тяжесть, ни на боль в суставах. Накачанное гипсом и формальдегидом тело стало намного тяжелее, раза в два превышая ее собственный вес. И все же она не сдавалась. Перекинула веревку через потолочную балку и, потянув за конец, подняла Кристиана в вертикальное положение. Глаза его оставались открытыми, и Эбби хотелось, чтобы он видел, что происходит – так же, как ей самой пришлось увидеть все, что делали они с Джейми. Действовать следовало быстро, пока клейкий состав не затвердел. Закрепив тело в витрине, с помощью пневматического молотка Эбби прибила его к большой деревянной скобе – навечно. Намочила бинты в гипсовом растворе и покрыла кожу, чтобы создать видимость слепка, каркаса для доспехов. Теперь эту витрину откроют очень не скоро. Настало время нарядить куклу. Эбби взяла иголку с ниткой и принялась за дело. Зашила веки, завязала глаза черной лентой, чтобы никто не смог разглядеть их сквозь прорезь в бронзовой маске, и начала методично надевать доспехи. Наконец все кожаные детали крепко встали на свои места и надежно состыковались. Солнце уже взошло: еще несколько часов, и в музей придут сотрудники.