— Извините, а скоро директор нас примет? — не выдержав, обращаюсь к секретарю.
— Она еще не пришла.
— Ах, она еще не пришла! — повышаю голос. — И долго нам ее ждать?
В этот момент в приемную влетает директриса. В руках у нее сумка и два объемных пакета. Запыхалась, шумно дышит, как будто марафон пробежала.
— Заходите, — бросает нам.
Пересекает приемную, открывает дверь в свой кабинет и забегает. Лешка сразу проходит следом за ней, а вот мне надо доковылять на костылях. Костя идет у меня за спиной.
— Мама, вам помочь? — склоняется над моим ухом. Мне отчетливо слышится издевка в его голосе.
— Я сегодня не брала с собой доллары, — отвечаю ему с таким же ядом.
Очевидно, Костю задели деньги от меня. Иначе первого сентября не сказал бы мне с сарказмом: «Понимаю, вам надо спешить зарабатывать доллары».
— Ничего страшного, я могу помочь вам в долг.
Я еле иду, а он насмехается надо мной. Наконец-то захожу в кабинет директора. Костя закрывает за нами дверь.
— Что у вас произошло первого сентября? — сходу спрашивает директор, доставая из пакетов какие-то папки.
В общем и целом, она нормальная. В прошлом году мне часто приходилось у нее бывать, и сложилось впечатление, что директрису саму все достало: школа, дети, их родители, начальство в департаменте образования… Сегодня только третье сентября, а у нее уже такое уставшее лицо, будто она весь учебный год отпахала без праздников и выходных.
— Ничего не произошло, — говорит Костя. — Если честно, немного непонятно, для чего вы нас вызвали.
— Ну мне позвонила мама этой девочки, как ее… — зажмуривается, вспоминая. — В общем, девочки, у которой отец в департаменте образования работает. По ее словам, вы, Константин Сергеевич, поставили Алексею Самсонову пятерку за то, что он слушал на вашем уроке музыку на телефоне. Это так?
Костя расплывается в своей шикарной голливудской улыбке.
— Галина Ивановна, все было немного иначе. Первого сентября у нас был классный час, я знакомился с ребятами. С Алексеем мы поговорили о различных течениях в рок-музыке в восьмидесятых годах. Мне понравился ход мыслей ребенка, я оценил их на пятерку. Это был всего лишь классный час, мы вели свободную беседу.
Директриса хмурит брови.
— Еще мама этой девочки сказала, что вы, Константин Сергеевич, собираетесь ставить детям оценки по математике, исходя не из их знаний математики, а из чего-то другого. Вот это я не очень поняла. Что именно вы собираетесь оценивать, если не знания по математике?
— На уроках математики я собираюсь оценивать исключительно знания по математике. Возможно, мама девочки имела в виду мои слова о том, что человек должен быть всесторонне развит и помимо математики знать что-то еще. Я сказал это ребятам на классном часе.
Директриса плюхается в кресло.
— Зачем мне звонила эта мама и выносила мозг? Я, конечно, понимаю, что у нее муж в департаменте…
— Понятия не имею, Галина Ивановна.
— Ясно, — машет рукой и переводит взгляд на Лешку. — Так, а ты ведь помнишь, что в школе гаджеты запрещены? — обращается к нему строго.
— Помню.
— Никакой музыки на уроках, — грозит Лешке пальцем.
— Хорошо.
— Ладно, идите, скоро уроки начнутся.
Костя открывает дверь и выпускает нас. Каждый шаг на этих дурацких костылях делает мое положение еще унизительнее. Я начинаю злиться. Ну и зачем я была тут нужна? Директриса не могла задать вопросы Косте без меня и Лешки? А Марина сучка. Муж в департаменте у нее, видите ли.
— Ладно, мам, я пошел, — говорит Лешка, когда мы выходим из приемной директора.
— Давай, веди себя хорошо.
Лешка перепрыгивает ступеньки вниз и сворачивает к лестнице на второй этаж. Прекрасно. А у этих трех замечательный ступенек даже перил нет.
— Помочь? — снова раздается над ухом голос змея-искусителя.
Губы в ехидной ухмылочке, правая бровь выгнута вверх.
— В долг?
— В долг.