— Да, все нормально, пошел в шестой класс.
— Ну хорошо. Это… — запинается. Переходим к причине звонка, догадываюсь. — Я в Москву собираюсь, увидеться хотел с вами.
Со всей силы хватаюсь рукой за стол и вонзаю в дерево ногти.
— Что!? — я не могу поверить.
— Скоро в Москву поеду, говорю. Мне там один кент работу подогнал.
— А мы тут при чем?
По позвоночнику пробегает неприятный холодок. Я не видела Антона после того, как переехала в Москву. И встречаться с ним, естественно, желания нет.
— Хочу вас увидеть.
Боже, что?
— Меня видеть тебе не за чем, а увидеть Лешу ты мог летом в нашем городе. Он все каникулы провёл у мамы, и тебе было прекрасно об этом известно. Но за все лето ты не нашел несколько часов, чтобы встретиться с сыном.
— Я работал, уезжал… — мнётся, а мне хочется рассмеяться в трубку. Вот уж кому-кому, а мне Антон может не сочинять про работу.
— Антон, мне больше нечего тебе сказать. Я с тобой встречаться не намерена. О встрече с Лешей договаривайся сам. Если сын еще хочет тебя видеть, то я не против. Но я сильно сомневаюсь, что ты все еще нужен Леше. Пока, Антон. Мне пора работать.
Кладу трубку, пока не поругалась с ним. Настроение вконец испорчено. Надеюсь, Антон несерьезно говорил про приезд в Москву. Сомневаюсь, что какой-то «кент» нашел ему тут работу. А даже если и нашел, Антон все равно работать не будет. Где Антон, а где работа. Аж смешно.
Снова открываю Курятник. Много сообщений настрочили, пока я несколько минут разговаривала с Антоном. Ну что ж, Оля проиграла в бойне за петуха. Она была послана всеми мамами далеко и надолго. Больше всех кричали те, что в разводе. А одна из родительниц взяла и кинула в чат номер телефона Кости.
Долго смотрю на цифры, не зная, что делать. А потом сохраняю себе номер и подписываю: «Константин Сергеевич классрук».
Глава 10. Молодой учитель
Костя
Замужем, значит.
Так я и думал.
Поздравляю, Костян, тебя сняла на одну ночь замужняя. Такого с тобой еще не было. Ну ничего, все когда-то случается впервые.
Ладно, по фиг. Все равно она — мама моего ученика. А на мам учеников у меня аллергия. Нужно помнить об этом при каждой встрече со Светой.
Захожу в учительскую за журналом. Новая школа такая же, как предыдущие. Можно было не менять работу. Но я переехал в другую квартиру, и мне не захотелось ездить на работу далеко. Какая разница? Все равно все школы одинаковые и порядки в них одинаковые.
— Константин Сергеевич, — учительница пенсионного возраста внимательно смотрит на меня из-под опущенных очков. Тонкие губы накрашены красной помадой и недовольно сжаты в нитку. Вязаная блузка открывает морщинистую шею с толстыми бусами. На ногтях красный лак, а волосы коротко подстрижены и покрашены в светлый цвет. Классическая училка со старыми замашками и любимой фразой: «А вот в наше время…». Такие меня не любят, — говорят, вы Самсонову из шестого «Б» пятерку поставили за то, что он слушал на вашем уроке музыку. Прелестно, — хмыкает. — Я с этим негодяем боролась весь прошлый год, чтобы он на моем уроке нормально себя вёл. А вы поощряете его негодяйство.
— И как борьба с негодяем? Помогла? Он стал нормально себя вести на ваших уроках?
— Нет! Этот мелкий хулиган, которому место в детской комнате милиции, а не в нашей школе, срывал мне уроки.
— Значит, плохо боролись, Людмила Николаевна.
Училка аж опешила от моей наглости. Кажется, она и меня за ученика принимает, раз я младше нее на тридцать лет.
— Константин Сергеевич, я понимаю, вы молодой учитель, который еще только набирается опыта. Но послушайте мой совет. Я сорок лет работаю учителем в школе, и я знаю…
Даже не слушаю ее. Вот за что я презираю своего отца, так это за то, что за пятнадцать лет на посту министра образования он даже не попытался искоренить эту гнилую систему в школах. Училки типа Людмилы Николаевны застряли где-то в восьмидесятых годах и упорно пытаются делать так, как было раньше. И им по фиг, что прошло сорок лет, и мир изменился, а дети вместе с ним.