В кадре появляется Леша. Он идет мимо группы мальчиков и, уже пройдя их, резко тормозит. Оборачивается. Воропаев делает шаг от стены по направлению к Леше. Видимо, что-то говорит. В следующую секунду Леша на него накидывается. Начинается драка, мальчики падают на пол, их окружают группой другие дети. Почти сразу после начала драки появляется Костя, и оттаскивает Лешку от Воропаева. Директор ставит на паузу.
— По-моему, очевидно, что Александр сказал что-то Алексею, и это заставило его начать драку, — констатирует Костя. — Скорее всего, имело место серьёзное оскорбление. Алексей спокойно шёл по коридору и даже не смотрел в сторону Саши. Если бы Саша ничего ему не выкрикнул, драки бы не было.
— Хотите сказать, это мой сын виноват!? — упирает руки в бока мать Воропаева.
— Да, я хочу сказать именно это. Зачинщиком конфликта является ваш сын.
— Константин Сергеевич, вы путаете словесный конфликт с рукоприкладством, — возражает Людмила Николаевна. — Саша и пальцем не тронул Лешу.
— Иногда словами можно тронуть сильнее, чем физическим ударом, Людмила Николаевна. Данный конфликт, который перерос в драку, начал Александр Воропаев. Хотелось бы узнать причину, — Костя внимательно смотрит на Воропаева.
Мальчик трусливо затрясся и в прямом смысле прячется за юбкой матери. Разительное отличие от моего Лешки, который спокойно стоит среди взрослых и никого не боится.
— Давайте вы не будете оказывать психологическое давление на моего сына, — шипит его мать.
— Давайте мы все успокоимся, — вмешивается директор. Во время словесной перепалки, она еще раз пересмотрела запись. — Оба мальчика виноваты в равной степени. Самсонов пошел бы дальше по своим делам, если бы Воропаев не остановил его каким-то высказыванием. Но драки бы не было, если бы Леша не ударил Сашу. — Директор попеременно на смотрит на мальчиков. — Вообще, жалоб от учителей на вас обоих в совокупности с сегодняшней дракой достаточно для того, чтобы пригласить инспектора по делам несовершеннолетних. Пускай он с вами разбирается.
У меня внутри все опускается. Нет, только не инспектор по делам несовершеннолетних.
Глава 17. Больше не сбежишь
— Галина Ивановна, вы меня извините, — впервые с начала встречи подаю голос, — но мой сын не преступник, чтобы иметь дело с инспектором по делам несовершеннолетних. К школе тоже есть вопросы: а почему здесь вообще возможны драки? Значит, в школе царит соответствующая атмосфера? Здесь процветает буллинг? Почему школа не следит за тем, как у учеников складываются отношения друг с другом? Лично я считаю, что ни мой сын, ни второй мальчик в драке не виноваты. Вина лежит исключительно на школе, потому что на учеников здесь всем откровенно плевать. Школа начинает шевелиться и что-то делать, только когда петух клюнет, как, например, сейчас в случае с дракой. И то, пытается скинуть ответственность с себя на инспектора.
Как бы это странно ни звучало, но у меня есть авторитет в глазах директора, потому что в прошлом году я не мало денег отвалила школе.
— У меня тоже есть, что сказать, — скрещивает руки на груди мама Воропаева. — Вы собираетесь вызвать инспектора ПДН, чтобы он разобрался с моим сыном. А кого вызвать мне, чтобы разобрался с бесконечными поборами с родителей? Прокуратуру? Министерство образования? А может, сразу жалобу в администрацию президента написать? По вашему мнению, мой сын — правонарушитель, ему нужен инспектор ПДН, а школа ничего не нарушает, когда требует деньги с родителей?
От этих слов директор бледнеет на глазах. Мысленно выражаю матери Воропаева респект. Хотя она мерзкая, но в данном случае хорошо заткнула директрису.
— Давайте попробуем обойтись без инспектора ПДН и без жалоб президенту, — примирительно произносит Костя. — У нас не тот масштаб проблемы, чтобы привлекать третьих лиц. Я думаю, мальчики уже поняли свою ошибку и раскаялись. Так ведь? — опускает взгляд на них.
— Галина Ивановна, я очень сильно раскаиваюсь, — произносит мой Лешка без тени реального раскаяния. — Я вам обещаю, что больше никогда не буду драться. А еще буду примерно вести себя на уроках, слушать учителей и выполнять все, что они велят. Обещаю.
Я тихо вздыхаю. Потому что абсолютно всем в кабинете директора очевидно, что мой сын произнёс речь для галочки, лишь бы от него побыстрее отвязались.