— Квартира номер пять, третий этаж. Позвоните два раза коротким звонком и потом один раз — длинным, чтобы я знала, что это вы. Я не всегда и не всем открываю дверь, так что потрудитесь запомнить, молодой человек: два коротких и один длинный, это будет ваш условный код. И соизвольте не задерживаться, у меня есть дела и поважнее, чем просиживать стул в ожидании растяпы и повесы вроде вас, не те уже мои годы. Это у вас, господин Скуле, масса нерастраченного времени — целая жизнь ещё, а у меня остались, быть может, считанные часы.
— Ну что вы, госпожа Бернике! — попытался он изобразить бодрое участие и обходительность. — Вы прекрасно выглядите для своих лет.
Она ничего не сказала, а только смерила его недоверчиво-презрительным взглядом и повернулась к лестнице.
— Два коротких, один длинный, — строго напомнила она, не оглядываясь. — Не забудьте.
— Да, — поклонился он её удаляющейся спине и тихонько запер дверь.
В гостиной бумажника не обнаружилось. Эриксон обыскал всё, хотя обыскивать особо было и нечего; и только платяной шкаф он так и не решился открыть, хотя дважды подходил к нему в решимости сделать это. Шкаф с его дверцами, державшимися за сложенный вчетверо листок, с тяжёлым неприятным запахом, который из него исходил, весь такой старый, архаичный даже, массивный и мрачный, внушал Эриксону чувство подспудного, невыразимого и необъяснимого страха. И дважды его потянувшаяся к бумажной скрепе рука замирала в сомнении на полпути и возвращалась обратно.
Поиски в спальне и в туалете тоже не принесли успеха, и он уже чувствовал как холодеют руки, а лоб покрывается испариной в предчувствии гнева мадам Бернике, позора, да и просто утраты энной суммы денег, трёх кредитных карт и водительского удостоверения. Страшно было оказаться униженным, без денег и в полной власти мадам Бернике.
Если деньги не найдутся, у него останется только один путь — стремительное и незаметное бегство из этого дома. И пусть они потом ищут своего Якоба Скуле — быть может, рано или поздно найдут, если он жив и здоров. Но ему-то, Витлаву Эриксону, уже не будет до этого никакого дела.
Он, с чувством холодной безнадёжности, перерыл кухню, заглядывая в каждый ящик стола, и разумеется ничего не нашёл. И уже готовясь к бегству, в порыве отчаяния принялся заглядывать в жестяные банки, стоящие в навесных шкафах. В одной их них, предварительно обнаружив запасы соли, сахара, риса, кофе, чая и лапши, он нашёл свёрнутые в трубочку и перехваченные резинкой купюры. Это были ровно девятьсот крон — девять сотенных купюр, приготовленных, должно быть, Якобом Скуле в уплату за квартиру.
Ну что ж, вполне разумно и справедливо, что Витлав Эриксон заплатит за чужое жильё не из собственного кармана, а из средств настоящего жильца. Вполне себе резонно.
С чувством удовлетворения он сунул деньги в карман, проверил, на месте ли ключи и буквально выбежал из квартиры.
Взлетая на третий этаж, он обнаружил на лестничной площадке скучающего Йохана. Кажется, мальчишка проводил на своём бессменном дежурстве целые дни. А ведь ему надо бы сейчас сидеть за партой в школе.
— Ого! — произнёс мальчуган. — Это вам Циклоп так зарядил, да?
Эриксона смутило совпадение прозвищ, данных Циклопу им самим и этим мальчишкой, но сейчас ему было не до того, и он быстро позвонил условленным кодом в квартиру с цифрой пять на двери.
Никто не открыл. Возможно, старухе требовалась не одна минута, чтобы дошаркать до двери. А может быть, полчаса уже прошли, пока он рыскал в поисках денег, и вредная домавладелица ушла или просто не открывает ему дверь, из противной, упрямой и брюзжащей старческой злости.
Под любопытным взглядом Йохана он позвонил ещё раз, тщательно соблюдя шифр. Нервно пощёлкивая пальцами, выждал несколько минут. И уже собрался было позвонить в третий и последний раз, когда мальчишка сказал:
— Да нет там никого.
Дальше между ними состоялся вот такой быстрый, воспалённый диалог, будто они спорили уже не меньше получаса.
— Нет? — спросил Эриксон.
— Нет.
— А чего ж ты раньше не сказал?
— А раньше вы не спрашивали.
— Так я и сейчас не спрашивал.
— А мне просто надоело, что вы тут торчите.
— Она должна быть дома.
— Но её там нет.
— Где же она, чёрт побери?!
— У чокнутого.
Эриксон остановился, внимательно посмотрел на мальчишку.
— У чокнутого? — переспросил он на всякий случай.