— А вы не помните, что за человек разговаривал с вами?
— Ну, это был высокий и мощный господин — очень крепкого сложения и очень высокий.
«Циклоп», — понял Эриксон.
Он несколько минут испытующе смотрел в глаза Кёля, но ничего в них не увидел — если Мартин Кёль состоял в шайке Габриэля Клоппеншульца, то актёром он был очень хорошим.
— Вы представить себе не можете, господин Кёль, насколько я вам признателен, — счёл нужным Эриксон выразить благодарность, которой, разумеется, не испытывал.
Кёль смущённо улыбнулся и сделал движение направиться к выходу. Эриксон стал предлагать гостю кофе, но тот с бесконечными извинениями рвался в прихожую. «Я только хотел убедиться, что с вами всё в порядке, господин Эриксон, — говорил он. — Спасибо, не беспокойтесь, мне нужно идти».
— А вы играете на флейте! — удивлённо улыбнулся Кёль, заметив положенный мимоходом на кухонный стол инструмент.
— Э-э… Нет, — смутился Эриксон.
— Нет? Но… Инструмент, я смотрю, замечательный и… весьма дорогой. Палисандр. Вы простите, господин Эриксон, что я любопытствую. Просто я немного разбираюсь в этом, я сам, видите ли, бывший флейтист. Хотя, бывших флейтистов, пожалуй, не бывает, не так ли? Флейта — это тот инструмент, любовь к которому проносишь через всю жизнь, даже если в детстве тебя силой заставляли браться за него. Понимание флейты приходит с возрастом, но если уж ты её понял…
— Да, — неловко кивнул Эриксон. — Да, вы правы.
Он начинал догадываться, что оживлённый интерес Кёля вызвали не столько музыкальные способности Эриксона, сколько несоответствие дороговизны флейты и обстановки этой квартиры. Теперь, после слов собеседника, он и сам получил новую тему для размышлений: откуда у бедняка Скуле взяться такому инструменту? Это, конечно, если гость — действительно некто Мартин Кёль и к этому дому не имеет никакого отношения и разбирается во флейтах. А если он член шайки Клоппеншульца, то над его словами ещё тоже предстоит хорошенько поразмыслить.
— Знаете, что интересно, — продолжал Кёль, остановившись у двери, чтобы застегнуть плащ. — Особый интерес к флейте испытывают почему-то люди с техническим или математическим складом ума — ну, в общем, не с гуманитарным. Не замечали? Вот вы — инженер. А один мой знакомый, всю жизнь занимается математикой… Он тоже страстный любитель флейты, прекрасно на ней играет. Ну, меня в расчёт не берём, хотя по образу мыслей я тоже скорее технарь… Прощайте, господин Эриксон, всего хорошего.
В открытую дверь Кёль буквально выскочил, с такой поспешностью, будто за ним гнались. Эриксону показалось, что его посетитель глубоко и с облегчением вздохнул, направляясь вниз по лестнице.
— Всего доброго, — сказал он ещё раз, оглянувшись уже на марше.
Слава богу, он не произнёс его имени, настоящего имени. А то и Бегемотиха и снова маячащий на лестнице Йохан безусловно услышали бы.
В следующее мгновение внезапный наплыв страха перед тем, что он снова останется один в этом доме, а кроме того, родившаяся уверенность в том, что человек, назвавший его настоящим именем, не может быть членом банды Клоппеншульца, заставили Эриксона окликнуть уходящего:
— Подождите, господин Кёль, я с вами. Решил немного прогуляться.
Кёль оглянулся на устремившегося следом за ним Эриксона, удивлённо поднял брови, смерил его взглядом с головы до ног:
— Простите… Вот так? Вы пойдёте в этом?
Эриксон оглядел себя. Да, его костюм, в котором он проспал две ночи, имел не самый свежий вид. Кроме того, на нём были только мятые брюки и давно утратившая вид рубашка, а на улице шёл дождь. Следовало набросить хотя бы пиджак, если уж плащ он где-то потерял в ту злосчастную ночь. Чёртова прачка, сколько она будет возиться с его костюмом?