— Осторожно, — сказал над ним чей-то голос. — У него, кажется, разбита голова.
— Бедняга. Он прям-таки притягивает к себе несчастья, — это, кажется, голос прачки, мадам Рё.
— Да уж, это точно, ваша правда, — а это — Бегемотиха.
— Да он просто чокнутый, — насмешливый голос Йохана.
В затылке тупо саднило, голову разрывала тупая, всеобъемлющая и нескончаемая боль.
— Что со мной? — произнёс Эриксон, и, как ни тихо он это сказал, голова тут же отозвалась новым взрывом боли.
— Фру Винардсон, несите ключи от его квартиры, — это Бернике, откуда-то справа.
— Да вы посмотрите у него в кармане, чем бегать зря, — Йохан.
Проклятье! Вся банда в сборе. Куча свидетелей собрана для момента обнаружения трупа, не так ли, Скуле-Клоппеншульц? Сейчас они откроют дверь, внесут Эриксона в квартиру и в один голос начнут ахать и возмущаться вонью. А потом шустрый Йохан или пытливая маразматичка Бернике подойдёт к шкафу и откроет створки.
Нет! Чёрта с два!
— Я сам, — сказал он, открывая глаза.
Он так и лежал на лестнице. Вокруг стояли Бернике, Йохан, Рё и Винардсон. Чуть дальше прижался к перилам старый Пратке и косил на Эриксона безумным взглядом.
Инженер, кряхтя и постанывая от боли, сел на ступеньке.
— Нет уж, давайте-ка мы донесём вас, — взялась распоряжаться мадам Бернике. — Магда, берите его под мышку, поднимайте. Йохан, не стой столбом, помоги фру Винардсон. Макс… впрочем, нет, иди к себе, Макс. Я кому сказала! Мадам Рё, помогайте…
Бегемотиха могла бы легко поднять его и одна, как уже делала это в тот вечер, но прачка и Йохан засуетились рядом, подхватывая Эриксона под руку.
— Оставьте! — выдавил он, почти перейдя на крик и невольно закрывая глаза от лопнушей в мозгу лампочки боли. — Не надо… я сам. Я должен идти… У меня урок.
— Урок? — мадам Бернике положила подбородок на плечо, искоса глядя на него. — И вы пойдёте на него?
— Да.
— В таком виде? Мятый, небритый, в одной рубахе и… с этим ужасным запахом?
Кажется, она была права. На улице его сразу схватят и отправят в сумасшедший дом.
— Что со мной случилось? — спросил он, глядя на фру Винардсон. — Почему я лежал здесь? Я, вроде начал…
— Мусор, — не дослушала Бегемотиха. — Макс выносил мусор и… вот, — она указала на банановую кожуру, валявшуюся ступенькой ниже.
— Уберите её уже, Магда, — раздражённо произнесла мадам Бернике, — пока кто-нибудь ещё не сломал себе шею.
Консьержка зло глянула на Пратке, подняла кожуру, сунула безумцу в карман.
— Я не позволю! — взвизгнул старик, отступая. Но кожура так и осталась в его кармане.
Мусор… Мусор жильцы выносили во двор, через чёрный ход. Эриксон мог бы выйти через него совершенно незамеченным, Бегемотиха ничего бы не почуяла, нужно только шагать тихонько, на цыпочках. Но если тащить на себе труп, то тихонько не получится. Да и вонь будет стоять такая, что она непременно переполошится…
Между тем его повернули и повели к двери в эту проклятую квартиру, где ждал в шкафу своего часа ещё не скелет, но уже труп.
— Подождите, — простонал он, вяло сопротивляясь. — Мне нужно идти. Я должен. Я сам.
— Ничего, ничего, господин Скуле, — бормотала коньсержка. — Сейчас уложим вас в кровать, отлежитесь, потом пойдёте помоетесь, побреетесь и будете как новенький.
— Нет, — упирался Эриксон. — Нет, я не пойду домой. Пустите, я сам, вы не должны ко мне входить.
Не слушая, они дотащили его до двери. Бегемотиха бесцеремонно залезла к нему в карман и достала связку ключей.
— Что вы делаете! — преодолевая гул в голове, вскричал Эриксон. — Как вы смеете!
— Я не позволю! — вторил ему Макс Пратке. — Никому не позволю!
— Иди домой, Макс, — прикрикнула на него Бернике. — Пойдём, я отведу тебя.
Она взяла старика за руку, потащила к его квартире. Тут же тихонько исчезла Мередит Рё — метнулась по лестнице вверх, к себе, пока домовладелица не видела её, увлечённая борьбой с упиравшимся Пратке. Кажется, прачка и мысли не допускала войти в вертеп Якоба Скуле, где он может вольготно избивать её и даже убить.
— Я не пойду к нему, — Йохан отпустил руку Эриксона. — У него там воняет хуже чем в сортире.
— Иди пока внизу посиди вместо меня, — велела ему Винардсон.
Не слушая возражений Эриксона, она подобрала нужный ключ, открыла дверь и, легко преодолевая своей массой его вялое сопротивление, втащила инженера в прихожую.
— Ф-фу-у! — скривилась, закрыв за собой дверь. — Что же вы тут делали-то? Игунак?
— Что? — уставился на неё Эриксон.