— Я просмотрела список соискателей на сайте «Гезе Хусверк», — продолжала она, жадно затягиваясь, — и остановилась на господине Якобе Скуле.
— Почему вы выбрали именно его? — немедленно среагировал комиссар.
— Ну-у… — пожала плечами Хельга. — У него был самый большой опыт работы в качестве учителя музыки и он владел несколькими инструментами. Кроме него на сайте был только один флейтист, но… но он показался мне не очень подходящей кандидатурой, а кроме того жил в пригороде, и… В общем, мы остановились на господине Скуле.
— Понятно, — кивнул комиссар. — И как вы предложили ему работу?
— Я попросила мужа позвонить в «Гезе Хусверк» и назначить господину Скуле собеседование. Господин учитель пришёл, мы — я и мой муж — поговорили с ним и решили, что нас устраивает его кандидатура.
— Господин Скуле не показался вам… странным, подозрительным?
— Ни в малейшей степени, — покачала головой Хельга. — Более того, он создавал впечатление скромного, неглупого и страстно любящего музыку человека.
— И вы заключили контракт?
— Да, на следующий день муж договорился с господином Скуле о встрече в «Гезе Хусверк», где они подписали договор на год.
— И как долго господин Якоб Скуле посещал вас в качестве учителя музыки?
— Около трёх месяцев, — ответила Хельга помолчав.
Эриксон слушал всё это — весь этот невозможный бред — с нарастающим удивлением и растерянностью. Нет, всё происходило так, как рассказывала его жена, за тем лишь исключением, что она упорно поддерживала обман, называя его, Витлава Эриксона, её мужа, дурацким именем Скуле.
— Замечали вы когда-нибудь странности в поведении господина Скуле? — продолжил между тем комиссар допрос.
— Меня зовут Эриксон! — не сдержавшись, прорычал Эриксон. — Витлав Эриксон! И чёрта с два вы заставите меня думать иначе, понятно вам?! Хельга… Хельга, опомнись, что ты делаешь?!
Жена даже не взглянула на него и лишь испуганно вздрогнула, когда он подал голос.
— Мне повторить вопрос? — спросил комиссар, обращаясь к ней, словно Эриксона и не было в кабинете, а помешал Хельге расслышать его вопрос гул и дребезжание в водопроводных трубах.
— Нет, я слышала, — отвечала его жена. — Как вам сказать, комиссар… особых странностей не было, человек как человек… По крайней мере, поначалу, — добавила она. — Как я уже сказала, первое впечатление о господине Скуле сложилось у нас с мужем самое хорошее.
— Поначалу, — подчеркнул комиссар. — А потом?
— Потом мы стали замечать, что господин Скуле… Ну, в общем, ничего необычного не было, ведь любой человек на собеседовании с потенциальным работодателем стремится показать себя с самой лучшей стороны, не так ли? А спустя время, когда работа получена и он немного освоился в новой ситуации, нередко случается так, что… Я думаю, вы меня понимаете. Ничего странного или отталкивающего в господине Скуле нам не открылось, но порой нас задевала некоторая его… фамильярность, да, и… он словно чего-то ждал от нас.
— Чего-то ждал? Что вы имеете в виду?
— Я не смогу объяснить, комиссар, — покачала головой Хельга. — В общем, нам казалось, что он считает нас, особенно мужа, чем-то обязанным ему. Может быть, это было обманчивым впечатлением, я не хотела бы акцентировать на нём ваше внимание.
— Понимаю, — кивнул Йереми Вальхоф. — Между ним и вашем мужем Витлавом Эриксоном были напряжённые отношения?
— Не то чтобы напряжённые… Но в последнее время Витлав предлагал мне отказаться от услуг господина Скуле.
— Почему? Чем он это аргументировал?
— Он говорил, что учитель, господин Скуле, кажется ему… что он немного не в себе.
— В чём это выражалось, ваш муж не пояснял? — комиссар вцепился в Хельгу взглядом, губы его поджались, сложились в тонкую линию.
— Да я и сама была этому свидетельницей… — сказала Хельга. — Дело в том, что господин учитель несколько раз говорил, что завидует моему мужу.
— Завидует Витлаву Эриксону? В чём?
— Он говорил, что мужу повезло: у него хорошая работа, прекрасная жена, замечательная квартира, много денег, а главное… главное, говорил он, что у него прекрасное имя — Витлав Эриксон. В то время как сам господин учитель живёт в бедности, в ужасных условиях, вынужден сожительствовать с проституткой и носит…
— Простите, — перебил комиссар, — простите фру Эриксон… Он так прямо и заявлял, что вынужден сожительствовать с проституткой?
— Да, — Хельга покраснела. — Я передала дословно.
— Понятно, продолжайте.