— Откройте, прошу Вас. Я сейчас обоссусь. Мочи нет… нет, моча-то как раз есть.
Готов обхватил колени, повалился на бок и завыл:
— Фашистский преступник, зачем так над людьми издеваться? Какая невыносимая резь.
В коридоре послышались шаги. Вскоре появились две маленькие девочки и встали как вкопанные. Недолго думая, учитель крикнул:
— А-а-а-а!!!
Девочки поспешно ретировались, а Готов вскочил и сильно ударил по двери «пыром». Отбежав и сконцентрировавшись, он налетел на дверь и ударил уже всей площадью подошвы. Данную процедуру он повторил трижды. На пол упало несколько кусков штукатурки.
Дверь открылась и из туалета вышла молодая аспирантка Кольцова. Та самая, на которую Готов «имел виды» и нередко видел в сексуальных фантазиях. Кольцова с ненавистью взглянула на Готова и отправилась прочь.
Готов покраснел от злости. Мозг переполнили противоречивые мысли: почему именно она. Стыдно. Как ей в глаза теперь смотреть. Оля, Оля, что ж ты так долго сидела? Разве у меня был другой выход? Ну, прости, прости меня, солнышко…
Учитель проводил взглядом Кольцову и крикнул вслед:
— Срала, что ли?!
Ложный звонок
Вспомнив, что помимо того, что завуч распускает слухи о пьянстве руководителя школы, Готов забыл рассказать Смирнову о нечистоплотности Сафроновой в материальных вопросах, он вернулся в кабинет директора.
Смирнова на месте не оказалось. Секретарша Варя тоже куда-то отлучилась.
Готов снял с телефона трубку, закрыл ее рукавом, полагая тем самым сделать голос неузнаваемым, и набрал «02»:
— Алло, это милиция?! Милиция?
— Кто Вы, назовитесь? — донеслось из трубки.
— Школа номер три. Говорят из школы номер три. В здании бомба. Заряд равен пятидесяти килограммам в тротиловом эквиваленте.
— Кто Вы? Назовите имя?
— Не буду я называться! Я взорву здесь все к чертовой матери!!!
Учитель протер телефонный аппарат и, стараясь не привлекать внимание, отправился в вестибюль — делать себе алиби.
В вестибюле он покрутился возле технички (назвал ее «дурой»), отругал двух маленьких девочек за то, что они были не на уроке, и сел на подоконник ждать.
К зданию школы подъехали представители всех служб города, способных оградить человека от летального исхода: милиция, скорая, пожарные. Паники, что ждал Готов, не происходило, и тогда он сам принял решение: спасать.
Учитель побежал на третий этаж с воплями: «Бомба, бомба, сейчас все взорвется!!!». Преподаватели выглядывали из классов, а Готов орал на них:
— Чего вылупились?! Спасайте детей!
Некоторое время спустя движение в школе все же появилось. Пожарные и милиция в соответствии с правилами эвакуировали народ. Готов бегал среди людей, махал руками и кричал.
— Что случилось? — спросила у возбужденного Готова Донец.
— Бомба, Людмила Николаевна, бомба!!! Террористы!!! Бен Ладэн!!!
Активные действия Готова возымели успех. Милиция и пожарные не в силах были упорядочить лавину детских тел и преподавательских туш.
Готов бегал и подгонял эвакуируемых:
— Бегите, бегите, через полторы минуты здание взорвется!!! Бо-о-о-о-мба-а-а!!!
Визг и крики переполнили школу.
Готов пнул под задницу замешкавшегося шестиклассника:
— Сейчас тут камня на камне не останется! Ты хочешь, чтоб твои кишки по стенке размазало?!!
Сняв очки, чтобы не разбились, он вновь пробежался по классам: не остался ли кто.
— Выпрыгивайте из окон!!! — неистовствовал Готов. — Осталось десять секунд!!! О-о-о-о, паник ауф дер Титаник!!!
Военрук Борщ попытался пресечь несанкционированные действия историка:
— Готов! Вы что делаете, мать вашу?!! Прекратите немедленно!
— Спасаю ваши шкуры! — орал Готов. — Да, я Вас, Григорий Аркадьевич, под трибунал!.. Мне лучше знать, что делать в таких ситуациях!
Готов спустился на первый этаж, на ходу корректируя несогласованность действий:
— Быстро вниз, иначе смерть!!! Идите по головам!!!
Не добежав двадцати метров до выхода, психолог Холодова споткнулась и упала. На ее лице отчетливо просматривался ужас. Готов схватил психолога за щиколотку и поволок, пронзительно вереща:
— Я хочу жить! Я не хочу умирать! Что это?!! А-а-а-а!!! Все кончено!!! Молитесь!!!
«Эвакуация» закончилась. Милиционеры с собаками искали бомбу. Вызвали еще две машины скорой помощи. Врачи осматривали пострадавших (в основном ушибы и психологический шок). Кто-то плакал, некоторые педагоги держались за сердце. Глядя на пострадавших коллег, Готов так же положил ладонь на грудь и стал прерывисто дышать.