«Пароход делает двадцать пять километром в час и идет от начальной точки в обратном направлении. В каком месте находился пароход три часа тому назад?»… Учитель отвернулся от учеников, разглядывает чертеж, нарисованный мелом на доске и не может найти ни одного слова, ни одной фразы, которая сразу осветила бы учащимся существо вопроса. Голова трещит, медленно идет кругом от напряжения.
Можно конечно проще, без затей, без ответственности за развитие ребенка, можно притти к нему и сказать: затверди то-то и запомни то-то. Пригодится на всю жизнь. Будь скромен и не требуй от науки многого, потому что никто еще не испил мудрости до конца.
Учитель Ермолаев так и сказал Дмитрию, когда тот коснулся тревожащих его положений в преподавании.
— Что? Умножение относительных чисел? Ерунда. Самое лучшее сказать прямо: с одинаковыми знаками — плюс, с разными — минус. И голова у ученика не пухнет от лишних рассуждений и запоминать немного.
После столкновения с Хрисанфом Игнатьевичем из-за постановки пьесы, Дмитрий не хотел обращаться к нему за советом.
Он как-то разговорился с Павлом Павловичем. Павел Павлович — пятидесятилетний холостяк был энциклопедистом школы. Маленький, кругленький, веселого нрава, любивший пропустить чарочку вина, он показал Дмитрию столько замечательно легко усваиваемых и запоминаемых примеров, что привел его в трепет перед своей опытностью и знанием ребенка. Павел Павлович занимался по всем предметам, забирая оставшиеся часы из-за перегрузки основных преподавателей. Он работал по математике, естествоведению, географии и русскому языку, но более в младших группах, так как Хрисанф Игнатьевич боялся срыва занятий из-за пьянства этого учителя. Давая ему несколько предметов, можно было в любое время заменить его кем-либо в дни прогулов. Уважая его тридцатилетнюю службу, уволить его не хотели. Павел Павлович никогда не отказывался от занятий. Его охотно приглашали работать на вечерние курсы, и он стоически выдерживал иногда по пятьдесят часов в неделю, если только не запивал.
Приходил он в школу после запоя веселый, улыбающийся, готовый работать без конца.
Дмитрий засел за книги. Серафима злилась. Вечно занятый, отказывающийся от прогулок, от посещения Нардома, Дмитрий был ей нестерпимо скучен. В Нардоме в то время шли гастроли оперы. Учителя с женами ходили в театр на каждый спектакль. Дмитрий с Серафимой слушал «Евгения Онегина», но наотрез отказывался от дальнейших посещений оперы из-за недостатка времени. Он предложил Серафиме ходить одной. Та рассердилась вконец. В последнее время ее мучили приступы тошноты. Работать дома стало невозможно. Дмитрий уходил заниматься, проверять работы учащихся в красный уголок, в помещение школы первой ступени. По узаконенным субботам там собирались все просвещенцы; в остальное время бывало пять-шесть человек. Дмитрий работал в кружке заочного обучения. Его обрадовало, что в первой ступени нашлись учителя и учительницы, стремившиеся к повышению квалификации и сообща изучавшие обществоведение. В первой ступени работали три комсомольца, только-что кончившие педтехникум. Придя из школы, где он наладил занятия с отстающими, Дмитрий мчался в красный уголок, откуда часто вместе с другими уходил на фабрику, проводил беседы по вопросам текущей жизни.