Домой Дмитрий приходил поздно. И в довершение всего Серафима мучила его припадками ревности.
«Правонарушителей» подготовили. Драмкружок, состоявший в большинстве из групп «А», посмеивался над затеей ребят. Вознесенский, румяный самодовольный парень из старшей группы — председатель драмкружка подбил кружок Изо не писать для «Правонарушителей» декораций. Дмитрий обратился к Евгению Ивановичу — руководителю кружка Изо, но встретил вежливый отказ.
— Я с удовольствием бы… Но что же я поделаю, раз ребята не хотят работать, — и развел руками Евгений Иванович.
Выходило, что кто-то хотел сорвать постановку:
— Мы, ребята, сами что-нибудь похожее на декорации сделаем. — сказал Дмитрий ребятам на репетиции, когда те возмутились поведением кружка Изо.
Хрисанф Игнатьевич с неудовольствием отпустил бумаги, красок и кистей.
Через два дня, работая после занятий до глубокой ночи, декорации были сделаны.
Драмкружок готовил пьесу, про которую Евгений Иванович говорил, что она страшно революционная. На репетиции Евгений Иванович никого не пускал, держа даже в тайне название пьесы: этим он хотел заинтриговать и поразить в дальнейшем постановкой на вечере.
В Октябрьские дни были розданы ребятам угощения в заранее подготовленных пакетиках — конфеты, пряники и орехи. Раздавала их секретарь школы Раиса Павловна. Дмитрию это не понравилось.
— Вы, молодой человек, не знаете детской психологии, — рассуждал по этому поводу Хрисанф Игнатьевич. — Ребенок ощущает праздник, только когда он его как бы осязает руками.
— Да, но можно было бы без Раисы Павловны подарки передать, лучше было бы в ученический комитет, — ответил Дмитрий. Неужели нужно подчеркивать, что начальство на сегодняшний день довольно учениками и поэтому награждает их.
Хрисанф Игнатьевич ничего не ответил.
Провели два вечера. Страшно революционная пьеса была вся в выстрелах, криках, и неизменно самодовольный Вознесенский побеждал врагов. Евгений Иванович обставил пьесу искусными декорациями и ослепительным освещением. «Правонарушители» проходили в тусклом свете, так как Евгений Иванович никак не мог разыскать двестисвечевых ламп, подозрительно убранных им после окончания своей пьесы. Взамен их он предложил шестнадцатисвечевые. Декорации Дмитрия были также неудачны. Но публика, видавшая в Нардоме постановки ленинградских и московских артистов, встретила одинаково обе пьесы шумными апплодисментами. Сидевшим в зале родителям и учащимся любо было больше то, что играют их дети и товарищи.
Кондаков привел впервые в школу своего отца и хотел во что бы то ни стало представить его Дмитрию, когда тот гримировал ребят и распоряжался установкой декорации.
— Сроду, говорит, никуда не ходил, а тебя посмотреть схожу, — захлебываясь от восторга говорил Кондаков.
Дмитрий с удовлетворением смотрел на ребят, восторженно переживавших свое первое выступление. Шум и галдеж в гримировальной казались ему замечательной музыкой, в которой клокотало детское сердце, полное радости и веселья.
Драмкружковцы сначала задирчиво смотрели на своих соперников, но скоро помирились, как только обе партии принарядились в костюмы и загримировались. Девочки и мальчики, далеко до представления приготовившиеся для выхода, показывали друг перед другом движение и позы, которыми они блеснут на сцене.
В общем галдеже только насупленно ходили Евгений Иванович и ученик Вознесенский, которым, должно быть, казалось, что под их давнишние авторитеты режиссера и председателя драмкружка то-то подложил фугасы.
После праздника, в первый день занятий Евгений Иванович, придя в школу, не поздоровался с Дмитрием. Того позабавило такое проявление недружелюбия. В большую перемену Евгений Иванович начал критиковать постановку Дмитрия.
— Герои рассыпались… Не было стержня, около которого концентрировалось бы внимание зрителя… В инсценировке не было сюжета, — говорил он, зачем-то сильно скрючивая перед собой пальцы левой руки.
— Что называется пришли, понюхали и ушли, — оборвал Дмитрий.
Евгений Иванович пугливо взглянул на него и замолчал. В этот день он уже не произносил ни слова в учительской, но хихикал пуще прежнего.
В этот же день на занятия Дмитрия вкатился Хрисанф Игнатьевич. Дмитрий расхаживал по классу, рассказывая учащимся об углах при параллельных линиях и секущей. Ребята спокойно сидели, чертя и записывая необходимое. В этой группе Дмитрий давал свой первый урок.