Как только вошел заведующий, ребята затаили дыхание. Это не понравилось Дмитрию. Он решил развеселить их чем-нибудь, вывести из подавленного настроения, явившегося с приходом Хрисанфа Игнатьевича.
— Эти углы, — показал Дмитрий на чертеже, — лежащие по одну сторону секущей, называются соответственными. Одна пара углов как бы на крыше, а другая под крышей. И он для убедительности быстро нарисовал сбоку чертежа кружок, солнце с короткими лучами, — черточками по сторонам.
— А верно! — не удержался от выкрика Афонин.
— Вот уж не забудешь! — весело сказала Таня Беляева и нарисовала у себя в тетрадочке такое же солнце, как и на доске.
Когда Дмитрий кончил объяснять, поднялся сидевший за учительским столом, Хрисанф Игнатьевич.
— Вы позволите мне спросить учащихся? — вежливо спросил заведующий.
Дмитрий кивнул головой. Хрисанф Игнатьевич, наклонясь вперед, двигая головой вправо и влево как рак клешнями, начал вытаскивать с мест притаившихся за столами ребят. Он задавал вопросы вкрадчивым голосом, подкупал ребят намеком на правильный ответ, но неизменно строго сажал на место совравшего учащегося. Дмитрий прислушивался к беседе заведующего с ребятами и вспоминал про городское училище, в котором однажды новый учитель по математике вверг их в панику и наставил всем двойки, задавая вопросы совершенно отлично от старого учителя. Хрисанф Игнатьевич вывел заключение о полной неумелости Дмитрия работать.
В учительскую после урока Хрисанф Игнатьевич влетел так же, как и после посещения урока Бирюкова.
— Я иду навстречу молодым учителям… Я рад оказать содействие знанием и опытом. Но молодым учителям угодно заниматься пьесками и ходить по красным уголкам на фабрике, чтобы слыть общественниками. А молодые учителя не знают, что их высшая общественная работа и есть честная педагогическая деятельность… Какие-то солнышки, крыши на уроках математики. А результат?!. — выкрикивал Хрисанф Игнатьевич.
Учителя притаились. Татьянин уже собирался исподтишка хихикнуть. Дмитрий выставил вперед голову, сжал кулаки и согнулся. Стал похож на хищника, собирающегося прыгнуть на врага. Татьянин быстро прервал вырвавшийся смешок и, втянув голову в плечи, присел.
— Довольно! — неожиданно ударил кулаком по столу Дмитрий. — Не надо истерик… Чорт знает, как вы задавали вопросы и, запутавшись, ребята не могли ответить. Я великолепно видел все. Я три месяца смотрю, как вы охаживаете всех. Но вы хитры и умны. Подождите и вы завертитесь! — выпалил зло Дмитрий.
Хрисанф Игнатьевич застыл на месте.
— Я буду жаловаться в Губоно! — Это было все, что сумел он ответить Дмитрию.
— Какая грубость, — вздохнула Роза Исаевна и смиренно поджала губки.
Учителя предпочли не вмешиваться в спор, упорно храня молчание. Дмитрий обвел всех взглядом.
— Можете жаловаться. Но я вам заявляю, если вы еще раз ко мне пожалуете на урок, чтобы мешать, я выставлю вас из класса.
Звонок прервал неприятную тишину, наступившую за последними словами Дмитрия.
После урока Дмитрия разыскала Луиза Карловна. Он раньше почти не обращал на нее внимания. Это была плотная, среднего роста женщина, ходившая в школу всегда нарумяненной, напудренной с крашенными бровями, ресницами и волосами. Волосы у ней были льняные, брови черные. Она посочувствовала Дмитрию и рассыпалась в благодарности за то, что он дал хороший нагоняй заву.
— Вы замечательно отделали его, — говорила она. — По крайней мере он на неделю не будет лезть со своими придирками. Я довольна!
Они шли вместе из школы. Луиза Карловна лепетала без умолку.
— Вы были так интересны во время ссоры, у вас так блестели глаза, — щебетала она. — Вы проводите меня? — предложила Луиза Карловна, когда они проходили мимо дома Дмитрия.
В начале декабря ушел из школы Синицын. Он перешел работать в другую школу, где заведующим был его товарищ по институту.
— Целый год я ждал этого места. И вот теперь, оно освободилось. Поработаю в свое удовольствие, — говорил Дмитрию Синицын. Его усталое лицо преображалось от радости.
— А прощальный вечер будет? — спрашивал Ермолаев.
Синицын мялся. У него не было свободных денег.
— Уж куплю дюжинку, Алексей Михайлович, — соглашался морщась Синицын.
— Брось, — заметил Дмитрий. — Извозчика даже не нанимай. Мы с Бирюковым взвалим твои корзины и доставим на станцию.