Как-то утром Дмитрий на перевозе повстречал ученика шестой группы Женю Стрелкова. Это был маленький живой мальчик с быстрыми, резвыми глазами. Красный галстук пионера задорно топорщился на вороте белой ситцевой рубашки.
— Здравствуйте Дмитрий Васильевич!
— Здравствуйте. Вместе?
— Ага! Я вас перевезу.
— Нет, Женя, тяжело.
— Какое! — Женя торопливо перебежал к сидению и бойко замахал веслами.
Шли они, болтая о хороших, ярких днях, о солнце, зелени и о лагере, в который собирался летом Стрелков. Потом разговорились о книгах.
Женя вынул из сумочки журнал «Всемирный следопыт» в цветистой обложке.
— Читали Дмитрий Васильевич?
— Нет.
— Интересно, — отозвался Женя.
— Прочитаю, — пообещал Дмитрий. — А это что за животное? — спросил он, указывая на какое-то невероятное разинувшее пасть чудовище и на человека с ружьем в руках, отступившего перед животным.
— Да это же фантастика! — удивленно вскинул глаза на Дмитрия Женя, обидясь за учителя, непонимавшего столь простых вещей.
— А, вот как! — сообразил Дмитрий.
— Я люблю читать. В книгах так много интересного, научного и приключенческого… А вы любите? — спросил Женя.
— Люблю.
— Вы больше какие?
— Я? — застигнутый врасплох переспросил Дмитрий и старался быстро найти ответ, не сознаваться же в том, что после болезни надорванный, он всю зиму читал только беллетристику. — Я люблю читать романы, — Дмитрий решил быть правдивым с ребенком.
— Романы? — протянул Женя. — Значит вы больше про скучное? — перевел на свой язык мальчик. Я брал как-то один длинный роман — худо! Тянут, тянут… так и недочитал.
— А вы сами не пишите? — спросил вдруг Женя. — Дмитрий Васильевич, напишите мне стихотворение?
— Ладно, — согласился Дмитрий.
В этот день он занимался с особенным подъемом, справляясь с материалом точно механик, знающий до тонкости сложный и точный механизм.
Вечером, когда успокоился ребенок и уснула Серафима, он набросал три четверостишия и проиллюстрировал стихотворение, нарисовав пером солнце, деревья, птиц и шумных, быстро бегающих ребятишек.
Удержать ребят в классе стало трудно. Учителя старались давать во время урока материал поинтересней и преподносить его в более увлекательной форме. Провели ряд экскурсий. Но и они плохо удавались. Заходя в учительскую, педагоги раздраженно говорили о необходимости строгих мер: в каждом классе находилось по несколько человек, срывающих работу всей группы. Называли имена, требовали исключения. И только у одного Хрисанфа Игнатьевича школьники вели себя прекрасно. Он с усмешкой выслушивал жалобы учителей.
— Что же делать, если сами учащие дезорганизуют ребят, раздавая им стишки, проповедующие наплевательское отношение к наукам, — ядовито заметил Парыгин, — помахивая листком бумаги.
В руках Парыгина было стихотворение Дмитрия, — посвященное Жене Стрелкову.
— Итак мое стихотворение является причиной падения дисциплины? — оборвал Парыгина Дмитрий.
Его руки дрожали, во взгляде прорывалось бешенство.
В перемену Оленев успокоительно похлопал Дмитрия по плечу:
— Не волнуйтесь Дмитрий Васильевич.
— Чорт знает, что такое, — ответил Дмитрий, — если везде и всюду Парыгин будет сплетничать про меня, то что скажет Губоно? Придется уходить отсюда.
— Зачем уходить — надо бороться, — наставительно заметил Оленев.
Дмитрий иронически улыбнулся. Он уже знал, что за великолепной поручичьей выправкой и неустанной болтовней о борьбе — ровно ничего не было. Оленев, расчетливый, трудолюбивый и скрытный, не шел дальше слов и призывов.
В середине июня занятия закончились. Готовились к отчетной выставке. Стены аудиторий были сплошь завешаны диаграммами, чертежами, таблицами. Каждый преподаватель старался выставить как можно больше, воздействуя на посещаемость количеством материала. Дмитрий показал немного: самодельные приборы проекций; стереометрические фигуры, сделанные ребятами графики, два или три плана, составленные на экскурсии и тощенькие общие тетради.
— Придут общественные организации, посмотрят, ничего не поймут и останутся при хорошем мнении о школе. Учатся, мол, дети, ну и хорошо. Мы родители, ничего не понимаем.
Хрисанф Игнатьевич торжественно расхаживал по школе. В день выставки он с улыбочкой захватил секретаря райкома партии и вызвался ему в проводники. Дмитрий видел, когда они проходили мимо его материалов. Хрисанф Игнатьевич пренебрежительно махнул рукой и повел секретаря, взявшего было в руки одну из моделей, сделанную учениками, в комнату естествоведения, изукрашенную цветной бумагой, цветами и нескончаемыми таблицами.