Ван Юаню подумалось, что этот Паучок смог бы стать одним из сюцаев, с прямым мечом путешествующих от города к городу в поисках лучшей доли, когда другие демоны, как пишут в трактатах, от рвущейся из них тёмной силы становятся похожи на неведомых яростных чудищ.
Ван Юань оглянулся и полным сомнения взглядом посмотрел на мрачную толпу, среди которой радостью лучился только уездный судья. Любой другой из его клана просто спалил бы этот дровник, сказав, что девочка уже проклята. Отчёт об этом подали бы в столицу, а староста, похоже, вот этот крепкий мужик, которого похлопал по плечу один из служащих, так бы и остался считать себя правым.
К демону в то время начали присматриваться местные девушки. Тонкий, высокий и светлокожий Паучок казался на фоне деревенских парней одним из четырёх красавцев Поднебесной. От зависти слухи о нём распускали не самые приятные.
Поняв, что здесь он так и останется диковинной зверушкой, сказал, что хочет уйти. И в ту же ночь исчезла старостина дочка. Сбежала аккурат до начала свадьбы.
Учитель спросил:
— Она красивая хоть была?
— Почему же была? Надеюсь, она и сейчас есть. Только вы её отцу не говорите.
Умин кивнул и продолжил записывать.
Девушка хоть и из деревни, но красавица с лицом, как арбузная косточка. Её заметил кто-то из местных богачей и решил взять наложницей. А у этой девушки, дочки старосты, жених уже был.
— А кто её заметил? — уточнил Умин.
— Господин Жансы*. Его всё здесь знают.
Ван Юань едва удержал лицо, пытаясь вспомнить хотя бы одного Жансы, который бы позволил себе так оскорбить предков.
— Через лес я ей помог пройти, передал, как говорится, из рук в руки, только в спешке забыл нехитрые пожитки.
То, как говорил этот демон, навевало на Ван Юаня воспоминания о детстве и старых сказках. Разве что огонёк над амулетом грел, но не потрескивал.
— Думал, с её сестричкой разыграю всех и сбегу, а тут и вы появились. — Паучок опустил голову. — Меня же за это казнят? Оставьте тогда ей мои книги, я её немного читать учил.
Уставшая девочка осторожно погладила Паучка по щеке и тихо засопела, провалившись в сон.
— Я вас точно не… — покачал головой Ван Юань.
— Пока мы проверим всё, вам придётся остаться в заключении, — пересматривая бумаги, произнёс Умин. — Отпечаток пальца.
Он тут же поставил перед Паучком баночку с киноварью, и тот коснулся её пальцем. Листы со своими словами даже не стал читать, только оставил отпечаток.
— Нам пора, — сказал Ван Юань.
Амулет вспыхнул и обратился в пепел, а с ним исчез отделивший их от мира купол. Стараясь не вздыхать и не скрипеть, Ван Юань поднялся. Служащие быстро их обступили, скрывая от крестьян, и он кивал то одному знакомому, то другому. Пока Умин что-то втолковывал подчинённым, постоянно хлопая по плечу съёжившегося Паучка, к Ван Юаню и Ли Цяню подошёл уездный судья.
Они молча и с интересом разглядывали друг друга. Ван Юань отвесил вежливый поклон, какого не удостоился бы и его дядя, Ли Цяню оставалось только повторить.
Этот судья Ло вот так, вблизи, казался сошедшим со старинной фрески цилинем. Кажется, ему не было и тридцати. И всё же он по иронии судьбы понижен в ранге и отправлен сюда, на должность, которая для любого, кто сдал императорский экзамен, стала бы благословением. Судья мягко улыбнулся и склонил голову, изредка кидая внимательный взгляд в сторону помощника.
Если вокруг них время будто остановилось, и Ван Юань бесстыдно разглядывал узоры на веере судьи Ло, не зная, с чего начать разговор с таким утончённым человеком, чтобы не разрушить этот образ, то Умин времени не терял, теперь бегая вокруг и пытаясь угнаться за старостой.
— Развлекается. — Будто звякнул колокольчик.
В удивлении Ван Юань вскинул бровь. В судье Ло ни одного изъяна.
Видимо, Умину наскучило гоняться — он ухватил старосту за плечо и повалил, чтобы передать подчинённым.
— И вы не сочтёте это самоуправством? — не удержался Ли Цянь.
— Это ваш сын? Такой милый.
Ван Юань тотчас же вытянул Ли Цяня вперёд, ухватив за шею, и заставил низко склониться.