В этой суматохе Байши всё же достал Ван Юаня, и тот застонал от боли.
Сердце Ло Ванчуаня не выдержало, и он вышел, пинком распахнув двери.
Умин же остался, даже не пытаясь скрыть презрение во взгляде.
Ван Юань оказался единственным, кто сохранил ещё хоть каплю адекватности. Он, не раскрывая Умину всей картины, неприятно удивил его тем, что торговец — не единственная жертва и теперь это убийство оказывается куда сложнее, чем хотелось.
— Хорошо, что мы узнали об этом сейчас, — произнёс Умин, уже не пытаясь скрыть пренебрежение.
Ло Ванчуань вернулся в павильон и теперь смотрел на Ван Юаня совершенно другим взглядом. Похоже, он смог услышать этот короткий рассказ. Он пошатнулся, и Умин тотчас же поддержал судью под локоть. Было заметно, что он и сам бы не против осмотреть тело и перевернуть павильон в поисках улик, но забота о Ло Ванчуане оказалась важней.
Байши наконец обратил внимание на серебряную иглу, которую всё это время держал в руках. Кончик иглы почернел и на их глазах начал осыпаться. Байши бросился к телу торговца, доставая инструменты. Ван Юань заметил, как Ли Цянь съёжился и попытался прикрыть уши руками, чтобы не слышать эти звуки. Он и сам бы предпочёл не видеть, как старик увлечённо копается в ране и с явным сожалением поглядывает в его сторону. Теперь рана на груди Ван Юаная почти не отличалась от той царапины в иллюзии для дяди. От осознания, что в его теле такой яд, ему стало не по себе. Против кого им приходится выступать, если даже тело бессмертного с трудом может этому сопротивляться? Но этот яд никак не влияло на совершенствование Ван Юаня, и текущая по каналам ци всё так же прекрасно откликалась на его мысли.
Байши с радостным уханьем достал из раны небольшие куски железа — всё, что осталось от ножа.
— Но рукояти здесь точно нет, — опережая вопросы, заметил Байши.
Только теперь старик перепачкался в крови, до этого Ван Юань как будто не замечал, что следов крови почти нет. Если бы сейчас ему кто-то сказал, что за расследование ему лучше не браться, он бы согласился. Его истории совершенно другие.
Умин спросил, как именно и когда умер этот торговец, и Байши тяжело вздохнул и указал на лежащий среди его инструментов отчёт. Пока Ло Ванчуань с задумчивым видом читал поданные ему бумаги, пытаясь разобраться в не самой ясной каллиграфии, Байши рассказал, что смог обнаружить.
То, что торговца убили ударом ножом, очевидно. Он стоял перед открытым окном и упал от сильного удара в грудь. Сердце остановилось мгновенно, поэтому крови вокруг почти не было, а на чёрных досках её заметить не так просто. На лице торговца застыло удивление. Умер он ранним утром, в середине четвёртой стражи, и как заметил Байши, похоже, он сидел с бухгалтерскими книгами.
Ло Ванчуань кивнул:
— Управляющий сказал, что он на всю ночь здесь заперся.
Скромный стол у окна действительно завален бухгалтерскими книгами и множеством бумаг. Ван Юань набросил на плечи халат и подошёл к столу, обойдя тело и всё ещё нависшего над ним Байши. В таком типе бумаг он мало что понимал, поэтому тихо подозвал Ли Цяня, которому обычно приходилось вести все их дела. Имена некоторых торговцев оказались ему знакомы, но ничем странным они не промышляли, разве что подпольно издавали книги.
Ли Цянь с вопросом посмотрел на Ло Ванчуаня, и тот кивнул, разрешая действовать. Ли Цянь с головой погрузился в бумаги, изредка вполголоса говоря, что такого честного человека давно не видел. Казалось, что на столе бумаги разложены хаотично, но даже Ван Юань понял, что здесь есть некая система. Немного покопавшись, он смог найти здесь письмо от того деревенского старосты. Читая его, Ван Юань морщился от возмущения и последние строчки даже прочёл вслух: «Ножом бы тебя зарезать, как собаку».
Ло Ванчуань потёр лоб:
— Вам не кажется, что это бессмысленно? Этот торговец умер именно так, как и было написано…
— Но с делами клана он точно не связан, — продолжил Ван Юань. В этом он точно мог быть уверен. С простыми людьми дел они никогда не вели, только помогали и защищали.
— Вот же, протокол теперь из-за вас переписывать, — пробормотал Байши, начав чистить и раскладывать инструменты.