— Моя драгоценная госпожа, я сегодня не один.
Хозяйка встрепенулась и окинула взглядом стоящих рядом Ло Ванчуаня и Ли Цяня и тут же крикнула служанкам нести лучший чай. Опытный взгляд тотчас оценил алую фигуру Ло Ванчуаня, слишком утончённого для этого пёстрого места. Она сказала:
— Вижу, с вами сегодня ваш ученик и…
Она не стала продолжать, лишь вежливо поклонилась Ло Ванчуаню, возможно, и не признав в нём нового главу уезда, но точно отметив тот факт, что это непростой человек.
Вздыхая, хозяйка провела их наверх.
Увидев комнату, Ван Юань попытался состроить обиженный вид:
— Раньше, хозяйка, вы так хорошо ко мне не относились.
Она лишь отшутилась, что раньше не понимала, насколько господин Ван прекрасен и что о нём нужно достойно заботиться.
Выделенная им комната казалась похожа на покои князя с далёкого Запада*. На ширме, прикрывающей северную стену, некий мастер изобразил прекрасных фениксов, хотя фениксы эти больше напоминали странного вида павлинов. Полотнища пурпурного шёлка с лёгкой золотой искрой украсили потолок, ткань напоминала закатные сполохи на небе. Вместо циновок на полу лежал шелковый ковёр с мелкими узорами, среди ярких цветов и деревьев на нём Ван Юань заметил битву тигра и дракона. Вокруг низкого деревянного столика раскиданы пёстрые подушки.
Ло Ванчуань сказал:
— Место необычное. Так и не скажешь, что я уже не в столице.
Ван Юань заметил:
— Полагаю, в столице есть места и поинтереснее. Рад принимать вас в этом скромном бандитском притоне.
Ло Ванчуань рассмеялся в голос:
— Скромный. Бандитский. Действительно, грубый притон.
Ло Ванчуань, похоже, немного пришёл в себя и теперь не казался таким бледным, увлечённо разглядывая пестроту вокруг себя.
К ним зашла целая вереница служанок, и стол тут же оказался заполнен чаем и сладостями. Хозяйка, ставя последнее блюдо, подмигнула учителю:
— Угощу вас сегодня самым лучшим, что у нас есть.
Ван Юань жестом попросил её наклониться и продиктовал список блюд. Хозяйка в конце посмотрела на него с нескрываемым удивлением, точно хотела сказать, что это совсем уже нескромно для бедного литератора, но решила промолчать.
Когда зашли две девушки с лютнями, Ван Юань отослал их. Музыка — дело хорошее, но лишние уши сегодня им были не нужны. История известна всем, но говорить о ней тяжело. Он заметил, как Ло Ванчуань разглядывал девушек и произнёс:
— Если они вам понравились… могу после отвести вас в одно место, где есть девушки куда красивее.
Ло Ванчуань на это ничего не смог ответить и только отвернулся, а его щёки залились киноварным румянцем. После этих слов Ван Юаня неожиданная пауза в разговоре затянулась. Разрушить тишину смог Ли Цянь. Чайник в его ловких руках едва ли не летал над столом, а мелкие капли чая испарялись, даже не долетев то до тонких фарфоровых чашек. Воздух вокруг них становился похож на мягкое-мягкое облако, и это тепло понемногу начало сглаживать атмосферу.
— Простите, не должно благородному человеку выслушивать такую чушь.
— Что вы, что вы.
Ли Цянь, ещё мгновение назад чувствовавший это молчание ножом у горла, тоже расслабился. В этом разговоре он сам себе казался лишним, но пытался не обращать на это внимания.
Неспешно текла пустая беседа, учитель и судья Ло разговорились и к третьей чашке даже сблизились, отчего в сердце ученика на мгновение всколыхнулась зависть.
Ли Цянь не мог не сравнивать своего учителя и этого судью. Если учитель просто опрокидывал в себя чашку за чашкой, будто чай, который продают за золото, оказался дешёвым пойлом, которое только так и можно пить, чтобы не чувствовать вкуса, то судья каждый раз медленно подносил чашку ко рту и осторожно и незаметно старался дуть на чай.
Видимо, у судьи кошачий язык, раз почти остывший чай он пьёт с большой осторожностью, промелькнула у Ли Цяня мысль. Он всё же поменял мнение о Ло Ванчуане. Жалость из мыслей о нём исчезла, осталось только желание позаботиться о нём, как о маленьком ребёнке. Теперь понятно, почему Умин ведёт себя именно так.