Ло Ванчуань заметил, что за это время Ли Цянь не налил себе ни одной чашки, если сам Ло Ванчуань попробовал каждую сладость на столе, то Ли Цянь к ним даже не притронулся. Ло Ванчуань мягко остановил Ли Цяня, прикоснувшись к руке, и без лишних слов взял из его рук чайник.
— Не пытайся казаться ниже, чем ты есть.
Ли Цянь смог лишь молча кивнуть и принять чашку. Ван Юань, казалась, не обратил на это ни малейшего внимания, но так только казалось. Он ещё раздумывал, что именно нужно рассказывать о прошлом.
Ван Юань потёр грудь, пытаясь успокоить тревоги сердца, и начал рассказ:
— Это произошло двенадцать лет назад…
Всё началось примерно двенадцать лет назад. Тогда крестьяне из окрестных деревень тоже просили о помощи и подавали жалобу на разбушевавшуюся в округе нечисть. Незадолго до этого кто-то жестоко убил монаха-затворника, который жил на соседней горе, а тело его помощника так и не смогли найти. Все местные и даже заклинатели думали, что дело в злом дух, которого не могли успокоить никакие подношения.
Глава уезда разобраться в деле не пытался. Хаос после смерти императора волновал его больше. Вот только алчность привела к печали. Глава уезда сам от духа пострадал и предпочёл сбежать, оставив все сбережения. Говорят, потом его видели в одном из монастырей далеко на севере, где духи под властью Шеня не осмеливались творить злодеяния.
Приглашали и шаманок, но скот всё так же оказывался перепачканным в крови, на рисовых посевах часть урожая скашивалась в чудные узоры, а железные инструменты, начищенные и подточенные с вечера, утром оказывались проржавевшими в труху и рассыпались под малейшим нажатием пальца.
Изгоняй не изгоняй, но с каждым разом злой дух бушевал всё больше. Сперва это дело поручили старшим ученикам клана, а в конце его пришлось взять старейшинам.
Ван Юань, рассказывая, всё глубже погружался в океан тяжёлых мыслей, ногти врезались в ладони едва не до крови. Тогда он только достиг совершеннолетия и больше заботился тем, какой шпилькой подколоть корону для волос, а мысли об изгнании зла проходили мимо него.
Но даже старейшины не смогли ничего сделать. За дело пришлось браться главе клана, как бы её ни отговаривал собственный брат. Матушка решила разобраться во всём сама.
Вечера становились короче, малый сезон сменялся малым сезоном, наступала осень, но злого духа так никто и не поймал. После третьей провальной ловушки матушка решила начать всё сначала.
С чего вообще они подумали, что это злой дух?
Рассказывала вечерами Ван Юаню о делах, она говорила и о той горе, где раньше жил монах. Его дом уже давно сожгло молнией. Когда она впервые попала на эту гору, ей показалось, что она вошла в царство бессмертных. На пристанище злого духа не похоже вовсе.
Отправил запросы-молитвы в небесные ведомства, матушка узнала, что монах давно стал одним из небесных служащих, но о смерти его сказать небесный чиновник ничего не мог.
Тело помощника монаха найти так и не смогли и потому решили, что он умер. Только небесный чиновник об этом ничего сказать не мог. Настоятель местного монастыря в одной из бесед только обмолвился, что был у этого монаха когда-то помощник. Парень немного сумасшедший, но такой добрый, что и на самую мелкую тварь руку не поднимет.
Расследование заходило в тупик, и перед праздником середины осени вечерами и ночами глава клана сама, поднимаясь на меч, облетала территории, пытаясь найти злодея. Ван Юань часто летал с ней, но в тот день опоздал.
И едва не сошёл с ума.
Пока Ван Юань вспоминал прошлое, беспомощность волна за волной накатывала на него.
Пытался сразиться с убийцей, но оказался слишком слаб и ничего не мог с этим сделать.
Ван Юань мог рассказать о тех днях ещё больше. О вспыхнувших в руках талисманах от нечисти, которые занимались то зелёным, то жёлтым огнём. О том, как его сочли сумасшедшим из рассказа о таинственном человеке. О едва не случившейся в клане битве за власть. О родных и близких, которые сами стали похожи на демонов.
Когда Ван Юань остановил свой рассказ, руки его дрожали. В этот миг мысли о мести его уже не занимали. И хотел ли он мести на самом деле? И кому же ему должно мстить?
— Вам это легко говорить, — сказал он.
— Брат мне тоже часто об этом говорит, — сказал Ло Ванчуань и не решился продолжить фразу.