Ван Юаню оставалось только кивнуть и сморщиться от вновь накатившей головной боли.
Этот юноша-демон осторожно хлопнул в ладоши, с тревогой посматривая на Ван Юаня, которому и ровная водная гладь не нужна была, чтобы сказать, что выглядит он точно похуже иных демонов — бледно-зелёный и с кругами под глазами, как два неловких движения художника. С этим еле слышным хлопком он оказался в собственной постели, а в ушах ещё звучал тихий голос демонёнка: «Поздравляю с бессмертием!»
— Да чтоб я сдох, — прохрипел Ван Юань. В голову будто ударила молния. Хотел проорать, но получилось только сдавленно прошептать. С трудом разлепил глаза и увидел испуганного ученика.
Ван Юань дёрнулся и со свистом всосал воздух. Он приоткрыл рот, пытаясь произнести хоть что-то, но не смог. Ученик, Ли Цянь, тотчас бросился за водой, явно стараясь шуметь как можно меньше, но ловкие лисьи ноги сегодня, как назло, собрали каждую скрипящую доску на галерее. Ван Юань захотел покачать головой — получилось у него это с большим трудом. Тело болело с макушки и до кончиков пальцев ног. Всё казалось таким неуютным и неудобным. Как будто он в одежде не по размеру, только вместо такой одежды — собственное тело.
Сквозь распахнутые двери он увидел кусочек порозовевшего от рассветного солнца неба. В груди кольнуло, и он с трудом слушающейся рукой потянул за узел на рубахе и распахнул её. Под чистой, белой тканью у сердца алела уже заживающая рана.
Так это был не сон?
Вдалеке послышались шаркающие шаги первого дяди, главы клана, Ван Куня, которого с другими спутать не получится, и Ван Юань с трудом поднял руку и поднёс к ране. Тело едва двигалось. Но ци в сосудах пела, и этот мощный поток готов был подчиниться любой мысли. Ему подумалось, что такие люди в древности и творили чудеса. То, что раньше было чистым горным ключом, стало подобно морям, обнимающим Поднебесную*. Шаги звучали все ближе, и Ван Юань решил наложить на рану иллюзию. Справиться с внезапно обретённым океаном оказалось не так просто. Всё равно, что поднять песчинку с речного берега, будучи гигантом, задевающим головой Небеса. Он даже не заметил, как из носа потекла кровь. Понял, когда капли начали падать на рубаху, окропили запястье и ладонь. В груди заболело ещё сильней, он со свистом вдохнул воздух — забыл, как дышать. Кожа вокруг раны наконец мягко засияла. И теперь любому бы показалось, что ничего не случилось. Рана, скрытая грубой иллюзией, в которую он влил слишком много сил, скрылась от людских глаз. Дядю он точно провести сможет. Хотя бы частично.
В голове зашумело, и он попытался растереть виски, но руки не желали подниматься. Дядя, как всегда кутающийся в отделанный лисьим мехом плащ, встал в дверях. Из-за его спины обеспокоенно выглядывал ученик. Увидев кровь, он едва не уронил поднос, и от удивления едва смог сдержать лисьи уши, которые едва не встали торчком, но дядя ухватил его за плечо и сказал:
— Вэньянь*, вижу, ты вполне жив. — Дядя хохотнул. — Выглядишь так, будто всех нас переживёшь.
Дядя подошёл к нему вплотную и поправил рубаху, стараясь не касаться залитых кровью мест. Хотел изучить пульс, но рука в так и не снятой перчатке с брезгливостью отдёрнулась, когда дядя едва не коснулся крови. Ван Юань только слегка улыбнулся и кивнул, отчего тело вновь пронзила молния боли. Дядя вперился в него, с сомнением разглядывал кожу. Ли Цянь уже успел оставить поднос с чайником, его руки теперь мяли и без того растрёпанный платок. Он пытался обойти главу клана, чтобы привести учителя в порядок, но не мог произнести ни слова. Сощуренные глаза лисёнка притянуло к ране — не может не чуять иллюзию. Дядя всё же решил это сказать:
— Люди из патруля в утреннем отчёте доложили, что видели, как тебя ранили.
Ван Юань только тяжело выдохнул, а дядя скривился и явно постарался задержать дыхание. В уже уставшую от боли голову лезли совсем безумные идеи, которым Ван Юань решил поддаться. С тихим стоном он поднял руку и провёл пальцами по груди, случайно размазав так и не стёртую свежую кровь. В золотом сиянии на бледной коже появился небольшой след. Линия из кровоподтёков, как будто её создал чей-то изящный ноготок. Дядя почти дотронулся до кожи, но тут же отдёрнул руку. На лице этого человека осталось только отвращение.