Ло Ванчуань выглядел таким спокойным, будто вышел на прогулку, а вот Ван Юаню сейчас было не по себе. Если придётся сражаться, их ждёт не лучшее время.
Ван Юань подошёл к окну и с осторожностью посмотрел сквозь тонкую щель немного отошедший от дерева бумаги. К счастью, окно не пришлось даже открывать. С высоты третьего этажа через тонкую щель открылся прекрасный обзор. На первый взгляд на улице не было никого подозрительного и незнакомого, то же позже подтвердил Ли Цянь.
Ван Юань не выдержал усталости и сел. Ли Цянь тут же опустился рядом и начал растирать его левую руку, что Ван Юань заметил случайно. Пальцы побелели и ничего не чувствовали, он осторожно поддёрнул рукав, стараясь не двигать шеей, — рука побелела и выше.
На лице Ло Ванчуаня не было ни капли беспокойства. Тот, кому ещё недавно становилось плохо от вида трупа и шуток на грани пристойности, выглядел готовым действовать.
— Я смогу отправить сообщение, но говорить его придётся вам. И… вы ведь не пили этот чай?
— Не успел. Всё благодаря вашему прекрасному ученику.
Смутившись, Ли Цянь низко опустил голову, и Ван Юань ответил за него:
— Такие таланты рождаются раз в поколение.
И он даже не соврал. Подобные таланты действительно рождаются едва ли не раз в поколение, вот только относится это к обычным людям.
Ван Юань поднёс раскрытую ладонь ко рту и выдохнул. Воздух над ладонью поплыл, закручиваясь и превращаясь в крошечного воробья. Иллюзия при закрытых окнах едва заметно мерцала, и взгляд иногда выхватывал лёгкие голубовато-зелёные всполохи. Воробей замахал крылышками, подлетел к Ло Ванчуаню и сел ему на плечо. Тот надиктовал сообщение очень быстро, ему лишь пришлось уточнить, как называется это место и можно ли подойти к нему незаметно. Перед тем как улететь, воробей подлетел к Ван Юаню, и тот добавил в конце сообщение, как можно связаться с ними в ответ.
Воробей пролетел сквозь бумагу, как камень проходит сквозь водную гладь, так же легко и без усилий. Ван Юаню не нужно было смотреть на улицу, он чувствовал, как воробей в пару кругов нашёл нужный курс и улетел.
В крошечной птичке под светом солнца мало кто заподозрил бы посыльного, разве что люди из его клана.
Ван Юань мягко отстранил руку Ли Цяня и попросил встать у дверей. Стараясь не стонать, он поднялся и подошёл к лежащей на ковре девушке. Она даже не попыталась встать.
Ло Ванчуань заметил:
— Не самое лучшее место для допроса.
Похоже, он посмотрел на девушку, и их взгляды пересеклись. Что-то её испугало, и она попыталась упасть в обморок, притвориться, что ничего не видит и не слышит. Ван Юань легко похлопал её по щекам, теперь уже поймав на себе недовольный взгляд Ли Цяня, но девушке хватило и этого. Рот открыть она не могла, сдерживаемый крик отразился во взгляде.
Печать поставлена на совесть, заметил Ван Юань. Какой человек смог бы её преодолеть? Даже ему пришлось бы непросто.
— Не хотите допрашивать её здесь?
— Не хочу вести допрос не по правилам.
Ван Юань молча с этим согласился и опустился на ковёр рядом с девушкой. Долго терпеть ожидание им не пришлось. Воробей пролетел сквозь окно и сел на столик ближе к Ло Ванчуаню. Его клюв распахнулся и оттуда донёсся голос Умина: «Мы окружили это место, ждём вашего сигнала».
— У вас сигнальный огонь?..
Ло Ванчуань просто помотал головой. Ван Юань кинул взгляд в сторону Ли Цяня и дёрнул подбородком в сторону окна. Лишних слов не понадобилось. Ловкие лисьи руки распахнули окно и запустили в небо над таверной малый огненный шар, который с резким хлопком осыпал всё вокруг холодными алыми огоньками.
Не прошло и мгновения, как снаружи послышался топот городской стражи и зазвенели доспехи.
Ван Юань на всякий случай ещё раз проверил девушку. Рука легко нашарила в бездонном мешочке нужный порошок. Стоило высыпать его на ладонь и дунуть, как девушка тут же заснула.
— Теперь точно не убежит.
Пинком Ло Ванчуань распахнул двери и вышел. По его довольному виду даже со спины можно было сказать, что он просто всегда хотел так сделать. Он с недовольным видом обмахивался веером, как кот, который в недовольстве бьёт хвостом по земле. Втроём они вышли на галерею и теперь взирали на ворвавшихся внутрь стражников, которых вёл Умин.