— Вы знаете, что сделали?
Девушка, не выдержав его страшного взгляда и явно понимая, что ей теперь светит, заголосила:
— Он просил, это всё он!.. Он просил подать этот чай.
Сбивчиво девушка рассказывала о том человеке, заливаясь слезами. Изящный рот свело в страшной гримасе, и пудра с лица осыпалась. Некий человек разговорился с ней вчера и попросил, если зайдёт этот человек, девушка явно описала Ван Юаня, ей нужно просто подать этот чай. О действии чая девушка толком не спрашивала, хватило и того, что человек хочет подшутить над знакомым, и немного серебра убрало все лишние вопросы.
— Ничего же не случилось, — пыталась отговориться она, старательно отводя взгляд от Ван Юаня, который, как назло, придвигался к ней всё ближе и ближе, строя из себя умирающего. — Проверьте сами. Немного ещё осталось.
Умин указал на двух стражников, и те отправились в указанное девушкой место и вскоре вернулись. Опасаясь яда, один из стражников нёс свёроток с чаем на вытянутой руке и даже завернул его в платок. Байши одобрительно хмыкнул. Тот человек хотел положить найденную улику на стол судьи, но Байши выхватил свёрток из его рук и принялся нюхать. Травы в чае показались ему знакомыми.
— Обычные травы для сна. Странно, я и сам их частенько использую.
Ли Цянь повёл носом. Запах крови наверняка мешал ему чувствовать всё в полной мере, но, даже до тошноты забив рот, помешать не смог.
— Господин, это же чай, что она подала.
Байши отсыпал часть в крошечную тыкву-горлянку, которая нашлась в сумке, и быстро ушёл, сославшись на нехватку для полной проверки пары вещей.
Речь девушки всё больше походила на бессвязный бред, и Ло Ванчуань жестом остановил её.
— Нарисовать бы его портрет. — Его взгляд с сомнением упал на Умина, тот пристыженно опустил глаза.
Ли Цянь помог Ван Юаню устроиться удобнее и встал.
— Судья Ло, я немного умею рисовать, но говорят, портреты мне удаются.
Найти художника — не проблема даже в этом городе, но вот найти, не обыскивая все винные лавки, — трудная задача. Немного подумав, Ло Ванчуань согласился.
Подходящий столик, как и четыре сокровища кабинета: кисть, бумага, тушь и тушечница, вскоре оказались перед Ли Цянем. Девушка смотрела на Ли Цяня, как на опасную змею,: тихо лежит, но стоит тебе двинуться, и она укусит.
Под тяжёлым взглядом Ло Ванчуаня девушка описывала того мужчину. Лёгкой рукой Ли Цянь делал набросок, задав лишь пару вопросов. Размышляя над ними, девушка заметила, что этот человек, как и монахи, совершенно не привлёкся её красотой, но монахом он не был. Ли Цянь вскользь заметил, что настоятель будет рад, раз его люди не ведутся на такие низменные желания.
Умин заметил:
— Не думал, что у вас и такого человека есть связь.
— Родственная, — заметил Ван Юань.
Сквозь плотно сжатые губы Ли Цянь медленно выдохнул и предпочёл промолчать. Вскоре он закончил портрет. Девушка, видя, как он наносит последние штрихи, сжалась, ладони прикрыли открывшийся от шока рот.
— Вы ведь его знаете. Вы с ним хорошо знакомы! Он мне не врал!
— Но я этого человека впервые вижу, — ответил Ли Цянь.
Ван Юань тоже кинул взгляд на портрет. То ли военный, то ли монах, грубоватый и крепко сложенный мужчина с массивной челюстью показался ему знакомым, но Ван Юань не мог сказать, видел ли он этого человека на рынке или же однажды тот ему приснился в кошмаре.
Опросы остальных работников и хозяйки ничего нового не дали, только время на это потрачено было достаточно. Наконец вернулся Байши, грудь тяжело вздымалась, губы посинели, а хриплое дыхание разносилось по всей таверне. С россыпью кровавых пятен на белом халате — зрелище ужасающее.
— Представляете, ни одной псины в округе. — Он вытер пот со лба краешком рукава. — Кошка тоже сбежала.
Умин закатил глаза.
— Даже чай успел заварить. — Байши потряс тыквой-горлянкой.
Голос девушки прорезал тишину:
— Он не мог соврать, он хороший. Я докажу.
Извернувшись, девушка прыгнула на Байши. Крышка тыквы-горлянки от столкновения выпала, капли чая окропили пол. Девушка успела дотронуться до капель губами, и тело тут же обмякло. Байши только покачал головой.
Как бы Ли Цяню и Ван Юаню ни хотелось остаться, Ло Ванчуань выпроводил их лично, стараясь не привлекать внимание к руке, держащей у носа небольшой мешочек, от которого мятой пахло с такой силой, что даже Ван Юаня одолело желание расчихаться.
Отказавшись от плащей и повозки, учитель и ученик переступили порог таверны. Ван Юань с лёгким присвистом выдохнул, со вспышкой кровь скрыла иллюзия, незаметная даже в подступающих сумерках.