До праздника Середины осени оставалось не так много времени. Он толком не помнил, сколько дней. Пять или того меньше. Местные торговцы организуют большие гуляния. Каждое местечко уже заранее ищет хороших музыкантов, сказителей и танцоров, чтобы лучше развлечь публику. В прошлом году он появился на главной площади, как древний старик, которого никак не может взять смерть. Иллюзии давались ему лучше всего, и фантазии ему было не занимать, так что на небе появился волшебный фонарь, и нарисованные его кистью картины ожили. Пришлось потом лежать без сил ещё половину месяца. Теперь, он точно знал, не потратит на такое же представление и капли ци.
Ли Цянь сбежал от него вечером и вернулся на вид целый и невредимый, так что Ван Юань даже на него не обиделся. Есть ли вообще смысл обижаться на этого маленького лисёнка?
Новый праздник требует новой истории.
Сначала он хотел рассказать одну из обычных, переложить на свой лад одну из подходящих. В заметках подобных оказалось много. Он начинал то одну, то другую, потом бросал, и сейчас перед ним на полу оказалась не одна сотня историй.
Пожалуй, Ли Цянь здесь бы справился лучше. Ученик уже обошёл учителя, зарабатывая своими выступлениями такие деньги, которые другим ученикам точно не снились.
Может, просто рассказать всё как есть?
Если ошибётся, что с него, выдумщика, взять? Лицо он всё равно скроет.
Ему бы только раскрыть правду ,а потом уйти отсюда куда глаза глядят.
Почти до ночи он разбирал бумаги, а ещё укладывал вещи.
Только выпусти искру, и пожаром она уже сожжёт целое поле — не удержишь.
Ван Юань решил коротать ночь за вином. На кухне его не оказалось, и, попросив прощения у предков, он взял немного с алтаря. Мало, но и это неплохо.
Потемнело, на небе ни одной звезды. Ван Юань поднялся на крышу, пригубив немного вина, достал из цянькуня пачку талисманов. Он поджигал листы, пытаясь развеять тьму в сердце. Волнами огонь струился по бумаге, заставляя её чернеть, сворачиваться и рассыпаться в пепел.
В этом огне не было ни капли зелени, только горячее, красное тепло.
Он уставился в ночную тьму, будто в бездну, пытаясь разглядеть в ней своих демонов.
А после, как безумец, поднялся, скинул половину халата с плеча и начал танцевать под слышную только ему одному музыку.
От скрипа открывшихся ворот он едва не упал.
***
Уличный театр
Ли Цянь: *разбирает вещи учителя*
Ли Цянь: *находит старый дырявый свитер и начинает его чинить*
Ван Юань: О нет, это же Баленсиага!
Ли Цянь: *гоняется за учителем, пытаясь избить его свитером*
Глава 12. Ночь
Руку на плечо Ли Цяню положил его приёмный отец. Он попытался подбодрить Ли Цяня, но получилось это с трудом.
Он появился перед Ли Цянем в одном из своих образов, настоящем. Толстяк по воле чуда стал тонким и изящным красавцем, способным затмить звёзды. Ван Мин редко появлялся в этом облике, стараясь не привлекать внимание к себе и своим силам.
День Ли Цянь переждал у него, пытаясь разобраться в том, что вообще происходит, но в голову не приходило никаких мыслей. В это время его приёмный отец, наслаждаясь лёгкостью тела, примерял халат за халатом, рассматривая себя в огромном бронзовом зеркале.
К вечеру Ли Цянь просто сбежал. Он же видел, как глава клана закрыл вход в поместье-в-поместье большой печатью.
Коснуться её человеку без должного разрешения и полного права не так просто, в лучшем случае останешься с обожжённой рукой, в худшем… просто умрёшь.
Ли Цянь сбежал, надеясь только на лучшее. Всё же свадьба — не такое дело, от которого надо сбегать с большими жертвами.
Где хранилась эта печать, Ли Цянь знал, более того, об этом знали все, если не знали, то догадывались.
Сопровождая учителя, Ли Цянь часто бывал в главном кабинете главы клана и не раз видел эту печать, которая стояла на краю стола, окружная четырьмя сокровищами. Короче говоря, печать никогда не прятали. Зачем её прятать, если взять её всё равно никто не сможет?
Ли Цянь подобрался к нужному павильону. Спрятавшись в кустах, он осторожно заглянул в оставшееся приоткрытым окно. Видно было плохо, поэтому он царапнул бумагу, оставив небольшую дырочку, как будто пробежала мышь или птица неудачно попыталась сюда сесть.
Ли Цянь уже заранее чувствовал, как его руки превратятся в обожжённые угли, но других путей не видел.
Глава клана ещё сидел в кабинете, разбирая письма, печать, должно быть, висела у него на поясе.
Ждать пришлось долго. Глава клана отвязал печать от пояса, и казалось, что от каждого прикосновения к ней он трясётся от боли, а руки, не прикрытые перчатками, сильно жжёт. Ли Цянь увидел, как по рукам главы клана пошли красные пятна и тот вышел из кабинета.