Недовольно-резкий голос Умина раскалённым лезвием прорывался сквозь скрипы повозки и перестук копыт. Как в голосе, так и в истории приятного оказалось мало.
Дело, если судить по тому, что написано в запросе, больших проблем не представляло. В одной из окрестных деревень в дровнике у дома местного старосты поселился некий дух. Людям на глаза он не показывался и даже к приехавшим с проверкой местным чиновникам не вышел. Но никому эта сущность не мешала и даже дрова не портила. Наоборот, за мелкую плату дух их колол и укладывал. Мог, конечно, смутьянов и поленцем огреть, но здесь, крестьяне говорят, это дело привычное. На этом запрос и заканчивался.
Староста хранил в дровнике серпы и как-то раз одного недосчитался. Дух, конечно, пытался отшутиться. Может быть, серп мыши-оборотни унесли? Сделать духу ничего не могли, да и серп потом нашли брошенным на поле, но о духе по-доброму уже никто не думал.
Когда сегодня, накануне свадьбы, у старосты пропала старшая дочь, которую уже успели обрядить в алое платье, крестьяне не стали терпеть, но и дух сдержать себя не смог.
И вот когда Умин хотел бежать в клан Южного Мрака, заклинатели сами оказались на пороге ямыня.
— О ваших талантах я наслышан, — строгим голосом произнёс Умин, отчего по спине Ван Юаная пошли мурашки. В детстве за каждую провинность с него тётушка Мэй точно так же спрашивала.
Но Умин не постеснялся его добить:
— Говорят, при вас стены в ивовых домах краснеют.
Ли Цянь подавился и с трудом прокашлялся.
Ван Юань натянуто улыбнулся и выдавил тихое:
— А, вы об этом. Было такое.
Вести беседу с этим Умином он хотел всё меньше и меньше, но ведь нужно ещё уговорить судью не вмешиваться, когда начнётся шумиха. В том, что она начнётся, Ван Юань не сомневался.
Когда они прибыли в деревню, девочка уже оказалась в ловушке злого духа. Крестьяне сами пытались переговорить с ним. В умах простых людей нечисть казалась соседом, с которым всегда можно договориться.
Но для них — не в этот раз.
Ван Юань, Ли Цянь и Умин стояли посреди двора и смотрели на происходящее, и в их головах явно вертелась одна мысль на троих, слишком грубая, чтобы её озвучивать.
Чем дольше они ждут, тем хуже всё может обернуться.
Ван Юань покачал головой, и их троих и дровник отрезало от мира по шмелиному гудящим куполом. Воздух вокруг задрожал и начал переливаться. В удивлении от такого масштаба Ван Юань сжал руку в кулак, готовясь справляться с противной слабостью, но его встретила только щекочущая золотое ядро лёгкость. Ли Цянь с волнением на него посмотрел, явно приготовился ловить истратившего все силы учителя.
— Всё в порядке, — шепнул ему Ван Юань и уже громче произнёс: — Сейчас нас никто не услышит. Господин Умин, ваших слов, если что случится, судье будет достаточно?
Умин кивнул, заворожённо разглядывая переливы на куполе, но встряхнулся, приходя в себя:
— Да, господин Ван.
Ван Юань ещё раз вытянул амулет из цянькуня и отбросил, бумага, как и раньше, вспыхнула зеленью.
Тот дух с явным сомнением прокричал в их сторону:
— Ну и что ты тут пытаешься ещё раз проверить? Я от этого демоном быть не перестану.
— А что, если я проверяю, не демон ты или нет, а кое-что другое?
Ван Юаню подумалось, что со злым духом справиться было бы проще. Нет, всё же простые люди в нечисти вообще не разбираются. Перепутать духа и демона…
— Да разве я не узнаю амулеты против нечистой силы?
— Подойди и посмотри сам, — ровным голосом сказал Ван Юань и вытянул из бездонного мешочка ещё один.
Этот демон высунулся из дровника, а потом дёрнул головой, едва не задев рогом посреди лба дверной косяк, погрозил учителю узловатым пальцем и спрятался обратно. Девочка так и осталась на месте, как парализованная.
Умин вполголоса сказал:
— Хоть бы девочку пожалел.
Демон, услышав, ответил:
— Меня никто не жалел.
— Нас, взрослых, никто не жалеет, — вздохнул Ван Юань, потрепав по голове замершего и не успевшего возмутиться Ли Цяня. — Расскажи, что случилось.