– Ева! – Паника на его лице усилилась. Он начинает бороться с путами. – Ты понимаешь, что я здесь утону, да? Пожалуйста, хватит дурачиться! Чего бы ты ни хотела, я дам тебе это. Я брошу преподавать, уеду из города. Что хочешь, ладно?
– Не волнуйся, – говорю я ему. – Я не дам тебе утонуть.
На мгновение его плечи расслабляются, и он перестает бороться со скотчем.
– Хорошо. Спасибо. Я знал, что ты не дашь.
Я поднимаю лопату, лежащую на земле рядом со мной.
– Я закопаю тебя раньше.
С этими словами я зачерпываю лопатой землю и бросаю на него.
– Ева! – кричит он. – Господи Иисусе, что с тобой не так? Ты сошла с ума?
Я зачерпываю еще земли и бросаю в яму.
– Ева! – Его лицо ярко–красное. – Ева, милая, мне так жаль! Я люблю тебя! Ты должна это знать! Ты не можешь так со мной поступить!
И еще одна лопата земли летит в яму.
– Ева! – выдыхает он. – Не делай этого со мной! Ева! Ева!
Нейт теперь бьется в могиле, пытаясь освободиться. Но у него не получится. Я связала его слишком туго. Я собираюсь зачерпнуть еще земли, когда Джей хватает меня за руку. Он оттаскивает меня подальше, чтобы муж не слышал.
– Ева, – говорит он. – Ты убьешь его.
Я поднимаю подбородок.
– Я знаю.
Джей смотрит на могилу, где мой муж орет во всю глотку, хотя никто, кроме нас, его не слышит.
– Он прав. Убийство не решит твоих проблем.
– Ты будешь удивлен.
Его брови сходятся вместе.
– Ты уверена, что хочешь этого?
– Я никогда ни в чем не была так уверена.
Джей смотрит на меня мгновение, затем берет свою лопату. Он возвращается со мной к могиле. И когда я зачерпываю землю и бросаю в яму, он делает то же самое.
– Ева! – кричит Нейт. – Ради бога, Ева, не делай этого! Ты не можешь так поступить!
Могу и поступлю. Еще две лопаты земли летят в яму.
– Ты сядешь в тюрьму. Ты это понимаешь? Ты будешь гнить в тюрьме до конца жизни, сумасшедшая сука!
Еще две лопаты земли. Одна из них попадает ему в лицо, и он начинает рыдать.
– Пожалуйста, Ева. – Его левый глаз залеплен грязью, пока он смотрит на меня снизу вверх. – Пожалуйста, не делай этого, Ева. Я умоляю тебя. Пожалуйста...
Нейт как–то сказал мне, что думает, что смерть похожа на стояние на краю бездны, или какую–то другую претенциозную чушь. Он боялся смерти больше всего на свете. Не знаю, верю ли я в загробную жизнь, но если да, то уверена, что мой муж проведет остаток вечности, горя в аду.
Он чередует мольбы прекратить и крики с угрозами, пока грязь полностью не закрывает его лицо. Вскоре после этого он благословенно замолкает. Мы продолжаем засыпать землю, пока яма не заполняется полностью. И когда я наношу последние штрихи на могилу мужа в лесу, я повторяю про себя стихотворение, которое он написал для меня много лет назад, когда мне было пятнадцать, а он был моим учителем английского, только что окончившим колледж, и клялся мне, что я его родственная душа:
Жизнь почти прошла мимо меня,
Пока она,
Юная и живая,
С гладкими руками
И розовыми щеками,
Не показала мне меня самого,
Не перехватила мое дыхание
Вишнево–красными губами,
Не дала мне жизнь снова.
Эпилог.
Адди
6 месяцев спустя
Когда я добираюсь до школьной парковки, Хадсон стоит, прислонившись к своей машине, и болтает с приятелями по футболу, хотя сезон уже закончился. Я смотрела каждую игру, и Хадсон был великолепен. Он заслужил звание звездного квотербека. Он получит стипендию в отличный колледж, за него будут бороться.
Когда Хадсон видит меня, он поднимает руку в приветствии.
– Адди! – зовет он, будто я могла его не заметить.
Я пробегаю остаток пути, на лице глупая улыбка. В последнее время я улыбаюсь намного чаще. С тех пор как я вернула своего лучшего друга, мир стал намного ярче. Я все еще не мисс Популярность, но мне все равно. Хадсон – все, что мне было нужно.
А этот год был определенно безумным.
После того как мы с Кензи поговорили с детективом Спрэг, она попыталась отправить офицера за Натаниэлем, но он сбежал. Думаю, он понял, что у него большие неприятности, и решил, что лучше исчезнуть, чем быть заклейменным как сексуальный преступник.