Я медленно киваю.
Лотос тихо выдыхает.
– Ладно, ну, довольно неплохо. Может, нужно немного доработать. Мистер Беннетт поможет с этим. Он дает хорошие советы. И, знаешь, я тоже могу помочь. Например, у тебя тут прослеживается цветовая тема с кровью, вытекающей из ее лица, но можно сделать еще более насыщенно. Больше цветов, понимаешь?
Я энергично киваю.
– Да, полностью согласна.
Она окидывает меня долгим взглядом.
– Ты же та, которая переспала с мистером Таттлом?
Я вздрагиваю.
– Нет.
– Да, ты. Адди Северсон, верно?
– Верно, но... – Я кусаю кончик ногтя на большом пальце. – Ничего не было. Это все недоразумение.
– Ладно, а тогда почему его уволили?
Укол вины пронзает грудь. Это все моя вина, но я ничего не могла с этим поделать. Я ничего не могла сказать, чтобы все исправить.
– Я не знаю.
– Он довольно противный. – Она начинает рассеянно черкать в своей тетради в спирали. Она нарисовала пару скрещенных костей и обводит их снова и снова. – Не понимаю, как ты могла с ним такое сделать. Типа, кто угодно был бы лучше.
– Верно. Я и не делала.
Она пожимает плечами, будто не верит мне. На минуту мне показалось, что Лотос могла бы стать моей подругой, но я уже не уверена. Моя репутация слишком запятнана, поэтому я так отчаянно хотела сменить школу. Может, еще не поздно. Может, я смогу перевестись в другую школу весной.
Но тут я поднимаю глаза, и вижу мистера Беннетта в другом конце комнаты. Я ловлю его взгляд, и он показывает мне восторженный большой палец вверх. Я представляю, как говорю ему, что ухожу из школы Касхэм, и представляю его разочарование.
Но на самом деле уверенность остаться мне придает связка ключей Кензи в моем кармане.
Перевод канала: t.me/thesilentbookclub
Глава 16.
Ева
Когда Нейт сегодня возвращается с работы, он в хорошем настроении.
Он насвистывает, входя в дверь, и, хотя сейчас не одно из наших трех предназначенных для поцелуев времен, он подходит к тому месту, где я сижу на диване, и чмокает меня в щеку. Но по прошлому опыту я знаю, что не стоит слишком радоваться.
– Хороший день? – спрашиваю я его.
– Феноменальный. – Он колеблется, затем добавляет: – Сегодня было собрание поэтического журнала. Там много не ограненного таланта. У одной девочки работы чем–то напоминают Кэрол Энн Даффи.
Кто бы это ни был. Нейт всегда мнил себя поэтом. Несколько лет назад он опубликовал сборник стихов, который купили его родители и около пяти друзей, и я почти уверена, что на этом все. Может, во времена Шекспира все было иначе, но в наши дни на поэзии денег не заработаешь.
И все же, когда мы только начинали встречаться, это было романтично. Он писал стихи для меня. Обо мне. А потом декламировал их мне в каких–то невероятно романтичных местах, например, во время прогулки на лодке по озеру. Это заставляло меня чувствовать себя богиней – такой женщиной, о которой стоит слагать стихи.
Я сохранила несколько из них. Храню в обувной коробке в глубине шкафа. Раньше я перечитывала их постоянно, но уже много лет не открывала. Мне становится грустно смотреть на них сейчас. Нейт не писал стихов обо мне уже очень давно. Я начинаю думать, что больше никогда не напишет.
– Что хочешь на ужин? – спрашивает он меня. – Могу приготовить пасту.
Я смотрю на стопку работ у себя на коленях. Я проверила больше половины. Я не проверяю каждый ответ в домашнем задании, если только у меня нет сомнений насчет ученика. Например, я проверила домашку Адди Северсон. У нее около 50 процентов правильных ответов, что не сулит ничего хорошего для первой контрольной. Ей нужна обратная связь как можно скорее.
– Вообще–то, – говорю я, – сегодня я иду ужинать с Шелби.
Ложь слетает с языка легко.
Нейт кивает, не обеспокоенный. Ему нравится, когда я ухожу вечером, а когда я возвращаюсь, он спрашивает, как прошел ужин, и когда я отвечаю «нормально», он не задает уточняющих вопросов. Он, конечно, никогда не позвонит Шелби, чтобы убедиться, что я с ней, что хорошо, потому что она не знает, что мы, по идее, должны быть вместе.
– У тебя есть планы на вечер? – спрашиваю я его.
Он пожимает плечами.
– Ничего особенного. Хотя... чувствую вдохновение. Может, удастся немного написать.
– Тогда я не буду тебе мешать. Не хочу отвлекать, если ты пытаешься писать.