Я серьезно никогда не дам ему знать.
– Я прекрасно понимаю, – добавляет он. – Я тоже был ужасен в математике в старшей школе. И в биологии.
– Правда? – Он попал в точку с моими двумя самыми нелюбимыми предметами.
Он улыбается мне, и его глаза лучатся морщинками, которые я полюбила.
– О да. Я отказался препарировать лягушку, потому что считал это неправильным. Учительница собиралась меня завалить, так что мне пришлось делать дополнительный проект, чтобы хоть как–то выкарабкаться!
Я и не думала, что можно любить мистера Беннетта еще больше, чем уже люблю, но вот мы здесь.
– В любом случае... – Он смотрит на часы и, кажется, удивлен времени. – Извини, я не думал, что уже так поздно. Прости, что задержал. Тебя подвезти домой?
Я так шокирована его предложением, что чуть не роняю рюкзак. Он серьезно предлагает подвезти меня домой? Он что, не знает, что случилось с мистером Таттлом? Я ни за что не поеду с другим учителем, который действительно старается обо мне заботиться. Я не допущу, чтобы такое повторилось.
– Все в порядке, – быстро говорю я. – Я на велосипеде.
– Уверена? Это не проблема.
– Абсолютно.
Он пожимает плечами.
– Ладно. Что ж, тогда увидимся завтра.
Он выглядит таким беззаботным, что я почти начинаю сомневаться, не перебарщиваю ли я. В конце концов, поездка – это просто поездка. Других детей иногда подвозят учителя, и учителя не оказываются уволенными и опозоренными. Может, я раздуваю из мухи слона.
Кажется, уже поздно менять решение, так что я хватаю рюкзак, вылетаю из класса и чуть не врезаюсь в Лотос. Она стоит, прислонившись к стене, ее сумка опирается о ботинки, на лице слегка безумное выражение.
– Привет, – говорю я. – Я же сказала не ждать меня.
Она трет нос тыльной стороной ладони.
– Бро, о чем вы говорили?
– О. – Я сдерживаю улыбку. – Есть какой–то конкурс на уровне штата, он хочет отправить туда одно из моих стихотворений. Ну, ты поняла.
– Подожди. – Она переводит дыхание. – Конкурс поэзии Массачусетса?
– Может быть?
Лотос ругается себе под нос.
– Это полная фигня, знаешь?
Я не знаю.
– В смысле?
– В смысле... – Она стискивает зубы. У Лотос много мелких, острых на вид зубов. – Этот поэтический конкурс – большое дело, и он может отправить только одно стихотворение от всей школы.
– Да...
– И, типа, ты же просто новичок. – Ее густо накрашенные ресницы хлопают. – В смысле, для новичка ты неплоха, но в журнале есть по крайней мере трое ребят лучше тебя. А я выпускница, и он ни разу не выбрал ни одного моего стихотворения.
Я не знаю, что сказать.
– Это было не мое решение.
– Да, но это было плохое решение. – Она прищуривается на меня. – Ты должна сказать ему, что это плохое решение. Нельзя выбирать тебя только потому, что ты любимица.
Я уже говорила мистеру Беннетту, что, возможно, есть стихи и получше, но он настоял.
– Что ты хочешь, чтобы я сделала, Лотос?
– Я хочу, чтобы ты вернулась в ту комнату и сказала ему, что он должен выбрать чье–то еще стихотворение для отправки.
Не знаю, что шокирует больше: то, что мистер Беннетт вообще сказал, что выбирает мое стихотворение, или то, о чем Лотос только что меня попросила.
– Я не буду этого делать, – говорю я.
Она скрещивает руки на своей плоской груди.
– Значит, ты хочешь, чтобы наша школа проиграла?
– Я не хочу, чтобы мы проиграли, но мистер Беннетт выбрал мое стихотворение не просто так. Должно быть, он считает, что оно способно победить.
Она усмехается мне.
– О, ты правда думаешь, что поэтому он выбрал твое стихотворение?
У меня отвисает челюсть.
– Да...
– Я имею в виду, тебе мало было подставить мистера Таттла, теперь ты взялась за мистера Беннетта?
Мое лицо горит. Я думала, что мы подружимся с Лотос, но я жестоко ошибалась.
– Мне пора домой, – бормочу я. – Увидимся на следующей неделе. Мэри.
Уходя от Лотос, вцепившись в лямки рюкзака, я не могу остановить вихрь мыслей. Ненавижу, что она высказала вслух мои самые мрачные страхи. У мистера Беннетта было много стихов на выбор. Почему он выбрал мое? Объективно, я не думаю, что мое стихотворение было лучшим. Было так много других потрясающих вариантов, включая те, что написала Лотос.
Так почему же я?
Возможно ли, что она права? Возможно ли, что у мистера Беннетта была какая–то скрытая мотивация выбрать посредственное стихотворение для конкурса? Было ли это всего лишь его слабостью в пользу любимицы? Или чем–то большим, чем фаворитизм?