Но когда я открываю его, я точно знаю, кто это сделал.
Мой шкафчик полностью заполнен пеной для бритья.
Я ахаю от количества пены, заполняющей его. Там, наверное, книги и бумаги, и еще моя куртка, но сейчас это выглядит просто как шкафчик из пены. Для того, чтобы что–нибудь достать, мне придется засунуть руки и просеивать то, что выглядит как три галлона пены.
Несколько учеников стали свидетелями этого зрелища, и, судя по количеству смешков, это, видимо, уморительно. Мне не нужно гадать, зачем это сделали. Кензи делала достаточно язвительных замечаний на физре о том, что мне надо брить ноги, хотя я старательно провожу бритвой по ногам два раза в неделю.
– Ого. – Еще до того, как я оборачиваюсь, я знаю, кому принадлежит голос за спиной. – Бьюсь об заклад, вся эта пена для бритья пригодится. Кто–то оказал тебе огромную услугу.
Я смаргиваю слезы, прежде чем повернуться и посмотреть на Кензи. Они с Беллой наблюдают за мной у шкафчика, подойдя ближе, чем осмеливается любой другой ученик. Как долго они стояли здесь и ждали, пока я увижу эту катастрофу? Мне следовало бы пожалеть их за такую ничтожную жизнь, но нет. В основном мне жаль только себя.
Почему Кензи это делает со мной? Она ревнует, потому что думает, что Хадсон любит меня больше, чем ее? Это явно не так. Он встречается с ней. Если у него и остались какие–то чувства ко мне, даже дружеские, это было бы для меня большим сюрпризом. Он даже не разговаривает со мной.
Вокруг меня собралась толпа. Все смотрят, что я буду делать дальше. На самом деле, они смотрят и радуются, что не они те, у кого шкафчик залит пеной для бритья. Никто не хочет оказаться в немилости у Кензи Монтгомери. А вот я здесь, и даже не знаю, что я сделала, чтобы тут оказаться.
– Разрешите! – раздается взрослый голос с края толпы. О, слава Богу. – Пропустите меня сейчас же, пожалуйста!
Мое мимолетное облегчение от того, что наконец появится взрослый, который поможет мне справиться с ситуацией, исчезает, когда я вижу, кто протиснулся сквозь толпу. Это миссис Беннетт – наихудший возможный вариант. И когда она видит содержимое моего шкафчика, она выглядит определенно разъяренной. Хотя, с другой стороны, я никогда не видела ее не разъяренной, так что трудно сказать.
– Адди! – резко говорит она. – Что здесь происходит?
Кензи даже не сдвинулась с места. Можно подумать, у нее много наглости, но на самом деле она знает, что я не буду на нее стучать. Это было бы социальным самоубийством, особенно если бы я сделала это при всех. Если у меня и есть какой–то шанс оправиться от такого, он исчезнет, если я сейчас на нее настучу. И в любом случае, она просто будет все отрицать, и все поверят ей, а не мне.
К тому же, у меня есть ее ключи от дома. Я могу отомстить.
Миссис Беннетт скрещивает руки на груди, ожидая моего ответа.
– Адди...
– Не знаю, – наконец говорю я. – Наверное, кто–то залил пеной мой шкафчик.
– Кто? – напирает она.
Я пожимаю плечами.
Она склоняет голову.
– Правда? Совершенно никаких идей, кто мог бы взломать твой шкафчик и залить его пеной?
Я медленно качаю головой.
Миссис Беннетт оглядывает толпу детей, которые стали зрителями моего унижения.
– Все. Идите по домам. – Ее глаза–бусинки снова впиваются в меня – разительный контраст с добрыми карими глазами ее мужа. – А ты. Убери это, Адди.
Серьезно, в чем ее проблема? Она такая жестокая. И она замужем за чертовым поэтом – самым добрым учителем во всей школе. Почему она такая? Почему она всегда такая злая?
Но по крайней мере, она разгоняет детей, пялившихся на меня, и это уже кое–что. Хотя Кензи и ее подружки задерживаются в конце ряда шкафчиков, все еще наблюдая. Я слышу их хихиканье, пока обдумываю ситуацию. Типа, что мне теперь делать, когда мой шкафчик залит пеной? Я даже не знаю, как начать это убирать. Не говоря уже о том, что мои книги испорчены.
Наверное, я могу ее вычерпать. Хотела бы я просто взять шланг и все смыть. И еще, у меня нет ничего, чтобы это убрать. Если бы я была дома, было бы проще, но что мне делать с кучей пены посреди школьного коридора?
– Чего ты ждешь? – окликает Кензи. – Тебе нужна бритва?
Белла смеется над этим.
– Не давай ей бритву. Она, наверное, порежет себе вены!
Кензи что–то говорит Белле, и я не совсем разбираю, но похоже, она сказала: «Ну и что?»
Каждый раз, когда я думаю, что пережила худший день, находится новый победитель в этой номинации.
Чтобы мое унижение было полным, появляется Хадсон, присоединяясь к их маленькой группе. На нем футбольная форма, но она еще не испачкана грязью, значит, он идет на тренировку. Уверена, он хотел увидеть выражение моего лица, когда я обнаружу шкафчик с пеной. Черт, может, он и срезал замок. Сомневаюсь, что Кензи делала это сама.