Он выглядел встревоженным, когда услышал крики отца внизу. Помню, я сказала ему: «Просто не обращай внимания. Он скоро отключится».
Но случилось другое.
Мой отец взбежал по лестнице, крича и ругаясь. И когда он застал Хадсона в моей комнате с закрытой дверью, он пришел в ярость. Несмотря на то, что он знал, что мы друзья, что мы явно занимались домашкой, и Хадсон приходил к нам с детства, он начал орать, какая я шлюха, и что Хадсон пользуется его дочерью. И он никак не мог остановиться.
Это Хадсон в конце концов дал ему отпор. Он уже почти полтора года занимался футболом, вытянулся за лето и теперь был выше моего отца. Он навис над ним и прорычал низким голосом: «Ты не можешь так разговаривать с Адди».
Любой здравомыслящий человек на этом бы отступил, но не тот, кто только что вылакал бутылку виски. Хадсон только разозлил его еще сильнее.
Они продолжали орать друг на друга в коридоре. Мой отец первым толкнул Хадсона, прямо в грудь. Не знаю, что Хадсон сделал бы дальше. Не знаю, смог бы он ударить моего отца в лицо, хотя его рука уже сжималась в кулак.
Но, как выяснилось, это я толкнула отца в ответ.
Я даже не осознавала, как близко мы были к лестнице. Я была так же удивлена, как и все, когда он сильно покачнулся назад и полетел кубарем вниз по лестнице. Мы с Хадсоном оба вздрогнули, услышав тошнотворный глухой удар внизу. Мы сбежали по ступенькам и увидели моего отца, лежащего бесформенной кучей, с шеей, вывернутой под неестественным углом.
Хадсон был в панике. Я видела, как он годами терпел издевательства и не проронил ни слезинки, но сейчас он впервые выглядел так, будто может заплакать.
– Он мертв, Адди! Мы убили его!
Я не была до конца уверена, что он мертв, но не собиралась подходить к нему, чтобы проверить. И я не собиралась брать на себя ответственность за то, что дала ему то, что он заслуживал.
– Нам нужно убираться отсюда, – сказала я Хадсону.
Он уставился на меня, моргая полными слез глазами.
– О чем ты говоришь? Мы должны вызвать полицию. Или... или скорую...
– Ты хочешь сесть в тюрьму?
Мне пришлось вытащить Хадсона через заднюю дверь. Мы прошли короткой дорогой от моего дома к его задней двери, и через десять минут были в безопасности, запершись в его спальне. Я старалась сохранять спокойствие, но Хадсон продолжал паниковать.
– Это неправильно, – твердил он. – Мы должны рассказать кому–нибудь, что случилось. Мы должны вызвать полицию, Адди.
Конечно, всего час спустя моя мама вернулась домой после смены в больнице и нашла моего отца мертвым внизу лестницы. Не было никаких доказательств насильственной смерти, а уровень алкоголя в крови ясно давал понять, что он потерял равновесие наверху лестницы и упал. И насколько всем было известно, мы с Хадсоном весь вечер были вместе в его комнате, занимались уроками. Так никто и не узнал о нашей роли в его смерти.
Но Хадсон так и не простил меня.
Мы избежали наказания, но на следующий день в школе Хадсон едва смотрел на меня. Я все пыталась с ним заговорить, а он только твердил: «Я не могу, я не могу». Я как–то не осознавала, насколько он был потрясен. Я не понимала, что это была одна из тех вещей, которые он никогда не сможет пережить.
Без Хадсона я провалилась по математике в следующем семестре. А без его дружбы я была еще большей развалиной. Единственным человеком, с которым я могла поговорить, была моя мать, и она тоже была в трауре. У меня никого не было. Поэтому, когда мистер Таттл проявил ко мне доброту, что мне оставалось делать? Отказаться?
Он просто пытался быть милым. Хотя никто мне не верит, он никогда не делал ничего неподобающего. Если бы у меня был такой отец, как он, может, я не была бы такой сломленной. Меня убивает, что из–за меня его жизнь пошла под откос.
Мне требуется больше часа, но в итоге я почти полностью вычищаю шкафчик. Книги немного влажные, но мне просто придется дать им высохнуть за ночь. Больше я ничего не могу сделать.
Как раз когда я в последний раз иду в туалет за бумажными полотенцами, я выглядываю в одно из окон в коридоре: на улице льет как из ведра, ну конечно. Я помню, в прогнозе говорилось, что позже пойдет дождь, но я думала, что успею до непогоды. Теперь мне придется ехать на велосипеде домой под проливным дождем.
Я в последний раз протираю шкафчик, и как раз когда заканчиваю, в коридоре появляется никто иной как мистер Беннетт. Я удивленно моргаю при виде него. Он часто задерживается, потому что он руководитель школьной газеты.
– Привет, Адди, – говорит он. Он заглядывает в мой шкафчик, в углах которого еще осталось немного пены, до которой я не могла дотянуться. – Что ты делаешь?