Я даже не знаю, что сказать. Если бы это был другой урок... Ну, не уверена, что сделала бы это, потому что, типа, фу. Но я точно не собираюсь лизать пол перед мистером Беннеттом. Боже, что бы он обо мне подумал?
– Я не буду этого делать, – говорю я.
– В таком случае... – Ее глаза сверкают. – Думаю, мы с миссис Беннетт немного поболтаем.
– Пожалуйста, Кензи, – скулю я. – Я совершила ужасную ошибку. Я никогда раньше такого не делала. Я не плохой человек.
– Это, – говорит Кензи, – спорный вопрос.
С этими словами она отворачивается от меня, практически ударяя меня по лицу своими длинными светлыми волосами. Почему Кензи меня так ненавидит? Я никогда ничего ей не делала. И не похоже, что она сделала бы это из–за мистера Таттла. Должно быть, это как–то связано с Хадсоном.
Возможно ли, что Хадсон рассказал ей наш секрет?
Если это правда, у меня проблемы посерьезнее, чем то, что миссис Беннетт узнает, что я списала на контрольной по тригонометрии.
Глава 32.
Адди
Пока я сижу на уроке английского у мистера Беннетта (не лижу пол, хотя Кензи постоянно бросает на меня выразительные взгляды), в класс заходит ученица со сложенным листком бумаги в руке, прерывая мистера Беннетта прямо в середине обсуждения стихотворения Роберта Фроста. Когда он поднимает брови, ученица говорит:
– У меня записка для Аделин Северсон.
Мистер Беннетт берет записку. Он открывает ее, читает содержимое, и его губы опускаются вниз. На мгновение его карие глаза встречаются с моими.
– Спасибо, – говорит он ученице. – Я прослежу, чтобы она получила ее.
Я никогда раньше не хотела обладать суперспособностями, но сейчас я бы все отдала за рентгеновское зрение, чтобы увидеть, что было на этом листке. Но мистер Беннетт кладет его на стол и возвращается к обсуждению Роберта Фроста. Как будто я могу сейчас сосредоточиться на том, что «ничто не может длиться вечно».
И действительно, как только звенит звонок, мистер Беннетт манит меня пальцем. Я плетусь к его столу, и он протягивает мне записку. Я не могу унять легкую дрожь в руках, читая содержимое:
«Аделин,
Пожалуйста, зайди в мой кабинет сразу после последнего урока.
Ева Беннетт»
О нет. Не могу поверить, что Кензи так быстро ей настучала.
– Что там? – спрашивает меня мистер Беннетт, хотя его голос мягок. Между его бровями появилась крошечная складка.
– Понятия не имею, – вру я.
Мистер Беннетт не выглядит убежденным, но не давит дальше.
– Если у тебя какие–то проблемы, знай, ты можешь рассказать мне, хорошо?
Его предложение такое доброе, что я почти плачу. Но самое ужасное, что если бы он узнал, что я сделала – что я списала у другого ученика – он был бы так разочарован во мне. Уже по этой причине я бы не хотела его помощи. С другой стороны, миссис Беннетт – его жена. Здесь нет конфиденциальности, и если она думает, что я сделала что–то плохое, она расскажет ему все. Она расскажет всем.
– Я в порядке, – говорю я. Это еще одна ложь, но какая разница.
Глаза мистера Беннетта смотрят мне в спину, когда я выхожу из класса. Я пытаюсь убедить себя, что это может быть связано с чем–то другим. Зловещая записка не обязательно означает, что миссис Беннетт знает, что я списывала у Кайла. Может, она просто хочет предложить мне помощь с репетитором. Но тогда зачем просить меня прийти «немедленно» и посылать записку с другой ученицей?
Когда я добираюсь до класса миссис Беннетт, она сидит за своим столом и, кажется, проверяет некоторые контрольные. Она сжимает красную ручку, и ее лоб нахмурен в сосредоточенности. Глядя на нее, я искренне не могу понять, что мистер Беннетт мог в ней найти. Она достаточно симпатична, но на ее лице навсегда застыла хмурая гримаса. Как он это терпит?
– Миссис Беннетт? – Я осторожно стучу в дверь ее класса, хотя она открыта. – Вы хотели меня видеть?
– Да. – Ее губы – прямая линия на лице, будто они исчезли во рту. – Присядь, Аделин.
То, что она называет меня полным именем, заставляет меня нервничать. Моя мама тоже так делает, когда считает, что я плохо себя веду. Но я делаю, как она говорит, и сажусь за парту прямо перед ней.
– Итак. – Миссис Беннетт сосредоточивает на мне внимание. Ее глаза слишком маленькие и похожи на бусинки. – Есть что–то, что ты хочешь мне рассказать?
Я смотрю на нее. Не произношу ни слова. Что бы Кензи ей ни сказала, доказательств нет.