– Нейт отлично выглядит. Он все лето качался или что?
– Вероятно. – Этим летом Нейт вел театральную программу для детей в старшей школе. У него нет диплома по театральному искусству, но он посещал занятия в колледже и, более того, у него природный талант. В другой жизни Нейт мог бы стать следующим Брэдом Питтом. А в те дни, когда он не работал, он спускался в подвал заниматься с весами. Полагаю, он не хочет, чтобы что–то ставило под угрозу его шансы быть самым горячим учителем школы Касхэм второй год подряд. – Он очень увлечен фитнесом.
– Хотела бы я, чтобы Джастин чувствовал то же самое, – смеется она. – Ему всего тридцать шесть, а у него уже появляется пузо!
Интересно, сколько раз в день Джастин целует Шелби. Занимаются ли они сексом чаще раза в месяц. Интересно, лежит ли она ночью рядом с ним в постели и желает ли быть замужем за кем–то другим или вообще ни за кем. Хотела бы я спросить ее. Я была замужем только за Нейтом – может, эти чувства есть в каждом браке. Может, это нормально.
– Ты видела Арта? – спрашиваю я вместо этого.
Улыбка исчезает с лица Шелби.
– Нет. Он уволился, очевидно. И я слышала, он не может найти другую работу учителя.
До весны Артур Таттл преподавал математику в школе Касхэм и был одним из самых любимых учителей. Когда я только начинала здесь работать после магистратуры, он взял меня под свое крыло. Но это было в духе Арта. Он был искренне самым добрым человеком, которого я когда–либо встречала, всегда готовый сказать ободряющее слово или угостить знаменитыми брауни своей жены. И каждый год на школьной рождественской вечеринке Арт наряжался Санта–Клаусом, потому что даже без красного костюма он был вылитый Санта.
А теперь он разбит.
– Интересно, как у них с Маршей дела, – бормочу я.
– И с детьми, – добавляет она. – Двое в колледже сейчас, да?
Я морщусь, думая о сыновьях Арта. Часть меня хочет попытаться помочь ему деньгами, но он никогда не примет их, да и у нас самих немного остается после наших внушительных ипотечных платежей. Плюс Нейт хочет откладывать на ребенка, которого у нас никогда не будет.
– Это так несправедливо, – бормочу я. – Он не сделал ничего плохого, а она...
Тонкие брови Шелби взлетают вверх.
– Мы не знаем этого наверняка.
Я пытаюсь скрыть раздражение, сделав еще глоток кофе. Толку от ссоры с Шелби не будет, особенно так рано утром. В любом случае, вот почему Арту пришлось уволиться. Неважно, что случилось или не случилось. Важно только то, что родители звонили директору и говорили, что не доверяют этому мужчине находиться рядом с их детьми. Арту – самому доброму человеку на свете, у которого не было ни одной злой косточки в теле – больше нельзя было доверять.
– Она у меня в классе, знаешь ли, – говорю я Шелби.
– О?
– Шестой урок.
Я видела только ее фото в списке учеников – оно было сделано около года назад для ежегодника. Никогда не видела ее вживую, но на фото она выглядела до боли заурядно. Ничем не примечательная. Не сильно отличающаяся от того, как я выглядела в том же возрасте.
– Будь осторожна. – На губах Шелби играет улыбка, но в то же время в глазах предостережение. – Эта девочка явно очень нестабильна.
Она может не говорить мне. С того момента, как я увидела имя Аделин Северсон в своем списке, у меня появилось тяжелое чувство в животе. За почти десять лет преподавания я ни разу не просила убрать ученика из своего класса, но в этот раз чуть не сделала это.
У меня ужасное предчувствие насчет этой девочки.
Глава 4.
Адди
В школе все нормально, пока не наступает ланч.
Ну, то есть, не то чтобы все шло отлично. Это не самый фантастический день в моей жизни. Но все нормально. Многие дети общаются в течение учебного дня, но не обязательно же разговаривать со всеми. Ты заходишь в класс, садишься на стул и слушаешь учителя минут сорок. Потом идешь на следующий урок.
Так что ничего страшного, что со мной никто не разговаривает.
Но ланч – другое дело. Потому что все сидят группами и болтают друг с другом, а если ты не с другими детьми, значит, ты какой–то неудачник, с которым никто не хочет общаться. И сегодня это целиком и полностью про меня.
Не то чтобы у меня раньше было много друзей. Большую часть моей школьной жизни были только я и Хадсон. Мы старались попасть на один и тот же ланч, чтобы сидеть вместе, потому что он не хотел быть один так же, как и я. Забавно, потому что в начальной школе Хадсон был бóльшим изгоем, чем я. У него была смертельная форма «заразы». Я была просто тихой девочкой, которой трудно было разговаривать с незнакомыми детьми, но большинство учеников активно издевались над Хадсоном. Они делали его жизнь невыносимой.