Не могу поверить, что я, возможно, убила миссис Беннетт. То, что случилось с моим отцом, было чистой случайностью, но это... Я трижды врезала ей сковородой по голове. Это не случайность. Ни один присяжный так не подумает.
И хотя мой отец был никчемным пьяницей, мне труднее утверждать, что миссис Беннетт это заслужила. Не думаю, что она была замечательным человеком, но в то же время у нее были хорошие качества. Хотя мне было трудно учить материал в классе, я видела, что она увлечена преподаванием.
А теперь она мертва.
Боже, она мертва.
– Адди? – зовет голос Натаниэля.
– Здесь! – Мой голос звучит сдавленно. – На кухне...
Дверь на кухню распахивается, и в комнату врывается Натаниэль. Он выглядит иначе, чем в школе. Галстук полностью снят, первые три пуговицы рубашки расстегнуты, волосы взлохмачены. Несмотря ни на что, я не могу не думать, как сексуально он выглядит.
– Адди? – Он смотрит на меня, свернувшуюся калачиком на полу, слегка покачивающуюся. – Что...?
– Она там.
Натаниэль крадется через кухню туда, где лежит тело миссис Беннетт. Я встаю и иду за ним, держась на безопасном расстоянии. Я наблюдаю за его лицом, когда он видит ее.
– Ева... – бормочет он. Затем: – Господи. Что случилось?
– Я... я как бы... – Нет смысла врать ему. – Я ударила ее сковородой по голове.
Брови Натаниэля взлетают до линии волос.
– Ты что?
– Она угрожала рассказать директору! – Я смахиваю слезу, готовую упасть из правого глаза. – Я просто... я не хотела причинить ей боль, но я должна была что–то сделать.
Натаниэль опускается на колени рядом с ее телом и кладет руку ей на грудь, чтобы проверить, дышит ли она. Я ожидала, что он будет выглядеть грустным или испуганным, но на его лице вообще нет никакого выражения.
– Я не чувствую, чтобы грудь двигалась, – говорит он.
Я не удивлена, но у меня все равно падает сердце. Если бы она была просто ранена, мы могли бы отвезти ее в больницу. Она могла бы быть в порядке. Но если она не дышит...
– Где ее телефон? – спрашивает он.
Я сжимала его все это время. Я протягиваю ему его, экран все еще разблокирован. После того как я зашла в телефон, я отключила блокировку экрана.
Натаниэль выхватывает телефон из моей руки и сразу же начинает что–то искать. Его глаза пристально смотрят на экран.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я.
– Она сказала, что у нее есть фото нашего поцелуя. – Его пальцы замирают, и крошечная улыбка озаряет лицо. Он тычет в экран. – Но больше нет.
Видимо, Натаниэль только что избавился от всех компрометирующих фотографий. Но роман с учителем меркнет по сравнению с моим куда более тяжким преступлением – убийством другого учителя. Я смотрю на миссис Беннетт, паника нарастает в груди.
– Что мы будем делать? – шепчу я.
– Все будет хорошо, – твердо говорит он. И когда он это говорит, я начинаю думать, что, может, так и есть. – Но нам нужно замести следы.
– Замести следы?
Его карие глаза все еще прикованы к телу жены.
– Я куплю билет на поезд до Нью–Йорка с ее телефона. Ее семья живет в Нью–Джерси, и я скажу, что она планировала навестить их. Мы отгоним ее машину на станцию пригородной электрички и оставим там.
– Но... – Я не могу смотреть на миссис Беннетт. Это слишком ужасно. – А как же она?
– Мы похороним ее там, где никто не найдет.
В его голосе звучит холодность, которая меня удивляет. Это его жена, черт возьми. Когда–то он любил ее достаточно, чтобы жениться. А теперь говорит о том, чтобы закопать ее тело.
– Я... я не знаю, – запинаюсь я.
Он резко смотрит на меня.
– Почему нет?
– Потому что... это... это неправильно...
– Ладно, хорошо. – Он чешет свои и без того взлохмаченные волосы. – Давай вызовем полицию и расскажем им, что ты сделала и почему. Тогда увидимся с тобой через двадцать пять лет или в другой жизни.
Он прав. Правда губительнее всего остального.
Натаниэль не ждет моего ответа.
– Мне нужно, чтобы ты поднялась наверх, – говорит он. – В чулане для белья найдешь свежие простыни. Возьми одну, чтобы завернуть ее.
Я не хочу этого делать. Я не хочу участвовать в этом. Но он делает это, чтобы помочь мне. Чтобы уберечь меня от тюрьмы, чтобы мы могли быть вместе, как всегда хотели.
Я сделаю все, что он скажет.
Глава 57.