– О, – слабо говорю я. – Да. Хорошо.
– Или вам будет лучше приехать в участок?
Одна мысль о том, чтобы войти в полицейский участок, вызывает у меня физическую тошноту.
– Я буду дома весь день. Можете заходить.
Детектив Спрэг бросает на меня последний взгляд, и я знаю этот взгляд. Она что–то заподозрила. Ее чутье подсказывает ей, что в этой ситуации есть нечто большее, чем я показал, но, к сожалению, у нее нет доказательств. А без них она абсолютно ничего не может мне сделать.
Глава 71.
Адди
Я ненавижу то, как мама на меня смотрит.
Она так смотрит на меня с тех пор, как меня забрали у дома мистера Таттла. Вообще–то, если честно, она так смотрит с тех пор, как моего отца нашли внизу лестницы. Она не понимала, почему мне не было грустно, что он умер. А через несколько дней после похорон она сказала мне: «Я думала, ты планировала заниматься дома в тот вечер. Разве ты мне не так сказала?»
Как будто она знала. Знала, что это я его толкнула.
А теперь она знает, что я причастна к исчезновению Евы Беннетт.
Избегая ее взгляда, я хватаю куртку и выхожу на улицу. Сегодня ночью обещали дождь, а пока просто моросит. Я накидываю капюшон, чтобы уберечь волосы от влаги, но крошечные ледяные капли все равно бьют в лицо. Это неприятно, но в то же время приятно, если вы понимаете, о чем я.
В интернете есть пара статей об исчезновении миссис Беннетт, хотя я только мельком взглянула. Тяжело читать о том, что случилось. Я получила несколько сообщений от некоторых ребят, которым никогда не было интересно дружить со мной раньше, пытающихся выведать информацию. И еще одно сообщение от Хадсона:
Хадсон: Ты в порядке?
И ни на одно из них не ответила.
Интересно, говорил ли Хадсон с полицией о том, что знает. Он обещал, что не скажет ни слова никому, но это было до того, как он узнал, что может стать соучастником серьезного преступления. Честно говоря, я бы его не винила.
Когда я прохожу пару кварталов от дома, замечаю черную машину, замедляющуюся рядом со мной. Я иду быстрее, опуская голову, и машина подстраивается под мой темп. О Боже, что теперь?
Машина останавливается у тротуара прямо передо мной. Двигатель глохнет, и на мгновение я думаю, не побежать ли. И тут из машины вылезает детектив Спрэг. Я все еще думаю, может, стоит побежать.
– Адди! – зовет она.
Я останавливаюсь, потому что, кажется, так надо делать, когда полицейский приказывает. Я стою под моросящим дождем, засунув руки в карманы, но ничего не говорю.
Спрэг обегает свою машину и оказывается прямо передо мной. Я невысокая, но ей приходится задирать голову, чтобы смотреть на меня.
– Адди, – говорит она. – Я хочу поговорить с тобой.
– Мама сказала, что я не должна с вами разговаривать без нее.
– Верно. – Детектив кивает. – Это хороший совет. Но я просто хочу поговорить неофициально. Это важно, потому что я пытаюсь найти Еву Беннетт. Я волнуюсь, что с ней случилось что–то плохое.
Я не знаю, что на это сказать, поэтому молчу.
На детективе Спрэг нет капюшона, поэтому морось попадает в ее черные волосы. Она, кажется, не замечает или ей все равно. Ее темно–карие глаза сфокусированы на моем лице, как лазеры.
– Я узнала, что Натаниэль Беннетт был твоим учителем английского.
Это кажется безобидным вопросом, поэтому я киваю.
– И ты была в поэтическом журнале, которым он руководит, да?
Снова киваю.
– Это неофициально, Адди, как я и сказала. – Она моргает, глядя на меня снизу вверх, ресницы тяжелые от капель дождя. – Что–то было между тобой и Натаниэлем Беннеттом?
«Все отрицай». Даже если Натаниэль предал меня, во что я до сих пор не верю, я понимаю, что эту информацию лучше держать в секрете ради нас обоих.
– Нет.
– Уверена, если бы что–то было, – продолжает она, будто я не говорила, – он сказал бы тебе хранить это в секрете любой ценой. Я понимаю, почему он бы так сказал, но ты должна понимать, что это не в твоих интересах. В твоих интересах быть честной со мной, и я знаю, что, возможно, тебе неловко говорить мне такое при матери, поэтому я и хотела поговорить с тобой наедине.
– Ничего нет между мной и мистером Беннеттом, – тихо говорю я.
– Но если бы было, – говорит она, – ты должна понимать, что это была бы не твоя вина. Он взрослый – твой учитель – и завязать любые сексуальные отношения с его стороны было бы крайне непрофессионально. Ты бы не была виновата, обещаю.