Она не понимает. Она никогда не сможет понять ту связь, что у нас с Натаниэлем. Мы родственные души. Он не пользовался мной – я хотела этого так же сильно, как и он, может, даже больше. Он говорил, что ни один взрослый этого не поймет, и он был прав.
– Между мной и мистером Беннеттом ничего нет, – говорю я сквозь зубы. – И как я уже сказала, вы не должны со мной разговаривать без мамы.
Детектив Спрэг бросает на меня взгляд, в котором одновременно читаются разочарование и печаль. Мне на мгновение становится жаль ее, потому что она, кажется, хороший детектив. Она предана своей работе, и, кажется, возможно, она обо мне заботится. Но опять же, все, чего она действительно хочет – узнать, что случилось с миссис Беннетт. Ее работа не в том, чтобы заботиться о моих интересах. Она говорит так, будто Натаниэль манипулировал мной, но на самом деле она делает то же самое. К тому же, нет доказательств, что между нами что–то было.
– Ты должна знать, Адди, – тихо говорит она, – что Натаниэль Беннетт выставляет тебя сталкершей, которая действовала в одиночку. Он пытается заставить нас поверить, что ты последовала за Евой Беннетт на вокзал, убила её и избавилась от тела. Если ты не выскажешься в свою защиту, все будут слышать только эту историю.
Это правда? Я не верю. Она, должно быть, врёт – он бы никогда так со мной не поступил.
Правда?
Детектив Спрэг роется в кармане своего плаща, пока не достает небольшую прямоугольную визитку. Она протягивает её мне.
– Это моя визитка. Я написала свой номер мобильного на обратной стороне. Если захочешь поговорить со мной, звони в любое время. Я серьезно.
Я беру карточку, но ничего не говорю.
Она бросает на меня последний взгляд, затем садится обратно в свою черную машину и уезжает. После того как она уезжает, я смотрю на карточку, которую она мне дала. Переворачиваю её, и на обратной стороне черными чернилами написан её десятизначный номер. Я смотрю на цифры, которые расплываются под падающими каплями дождя.
Глава 72.
Адди
В конце концов мне приходится вернуться домой, потому что дождь промочил мои джинсы, и еще я наступила в огромную лужу, и теперь один кроссовок промок насквозь.
Мама сидит на диване в гостиной, что–то делает в телефоне. Как только я захожу в дом, она резко поднимает на меня глаза.
– Где ты была?
– Просто гуляла. – Я снимаю мокрые кеды. – Нигде конкретно.
Она поднимает брови.
– Ты никуда не ходила?
– Нет.
– Потому что если ты ходила...
– Я не ходила. – Но я не говорю ей, что детектив Спрэг остановила меня на улице. И о визитке, засунутой в карман куртки. – Просто прогулка. Серьезно, мам.
– Я просто волнуюсь. – Она кладет телефон и встает, чтобы посмотреть на меня. За последний год она стала выглядеть такой старой. Я всегда думала, что моя мама выглядит моложе и симпатичнее большинства мам, но теперь она выглядит так, будто могла бы быть чьей–то бабушкой. – То, в чем тебя обвиняют, очень серьезно. Ты должна это понимать.
– Я знаю.
Ее глаза увлажняются.
– Адди, пожалуйста, скажи мне – я не буду злиться. Ты знаешь, что случилось с миссис Беннетт?
Желание рассказать ей все становится почти невыносимым. Я помню, когда была маленькой, мне казалось, что если что–то не так, мама могла обнять меня и все исправить. Но она никак не может это исправить. Часть взросления – понимание, что у родителей больше нет этой способности.
– Нет, не знаю.
«Все отрицай».
Она вытирает глаза тыльной стороной ладони.
– Потому что ты знаешь, я на твоей стороне, но я не могу помочь, если не знаю, что случилось.
Я открываю рот, но не совсем уверена, что собираюсь сказать. Но все, что я могла бы сказать, прерывается звонком в дверь.
О нет. Бьюсь об заклад, это детектив Спрэг. Вероятно, она здесь, чтобы арестовать меня или что–то такое.
– Я открою, – говорю я.
Спешу к входной двери и открываю ее, не проверяя, кто снаружи. Но когда я вижу, кто там стоит, у меня отвисает челюсть. Из всех людей, которых я могла бы представить у своей двери, это последний человек, которого я ожидала там увидеть.
Это Кензи Монтгомери.
Глава 73.
Адди
Кензи Монтгомери.
Отлично.
Мало того, что полиция обвиняет меня в убийстве. Теперь мой злейший враг из школы явился к моей двери, предположительно, чтобы мучить меня. Этот день становится все лучше и лучше.