Он должен заплатить. И мы с Кензи – единственные, кто может добиться, чтобы он получил по заслугам.
– Детектив Спрэг, – выпаливаю я, – правда в том, что мы с мистером Беннеттом спали вместе весь год. Он... он сказал мне никому не рассказывать.
Детектив Спрэг качает головой, глаза горят огнем. Она выглядит так, будто хочет достать пистолет из кобуры и выпустить несколько пуль в Натаниэля Беннетта. Она не врала, когда говорила, что хочет мне помочь. Этот взгляд не подделать.
– Этот ублюдок.
Я тянусь к руке Кензи, и она дает мне ее. Мы сделаем это вместе. Мы скажем правду. Мне плевать, в какие неприятности я вляпаюсь. Мне надоело лгать ради этого человека. Он заслуживает всего, что с ним сейчас случится.
– А теперь, Адди, – говорит детектив, – расскажи мне, что случилось с Евой Беннетт.
И я рассказываю. Я рассказываю ей все.
Глава 76.
Нейт
Последние два часа я катался под дождем.
Я сходил с ума дома, переживая, что детектив Спрэг вернется с вопросами и что она может сказать, поэтому мне пришлось уехать. Я колесил по городу, слушая классическую музыку и позволяя мыслям блуждать. В какой–то момент я проезжал мимо Simon’s Shoes, любимого обувного магазина Евы, и на мгновение меня накрыла волна печали.
Раньше я любил ее. Правда любил.
Когда я возвращаюсь домой, уже темно. Я заезжаю в гараж, так как идет дождь, и вхожу в дом через него. Как только я захожу в гостиную, в кармане звонит телефон. Когда я достаю его, на экране высвечивается тот же номер, с которого звонила Спрэг этим утром.
Я не хочу отвечать. Не хочу больше получать новости от женщины, которая, я все больше уверен, считает, что я убил свою жену. Но если я не отвечу на звонок, она точно приедет сюда. Поэтому я беру трубку.
– Алло? – говорю я.
– Мистер Беннетт? – Ее голос слегка отдает эхом, будто она на громкой связи. – Где вы, мистер Беннетт?
– Я дома.
– Правда? Потому что мы только что были там, и вы не открыли дверь.
Они были здесь? Хорошо, что я их пропустил.
– Да, извините. Я ездил покататься. Тяжело сидеть дома и ждать новостей.
– Мистер Беннетт, нам нужно поговорить с вами как можно скорее, – говорит она. – Я пришлю патрульную машину, чтобы вас забрали.
– Патрульную машину? – У меня пересыхает во рту. – Зачем вы присылаете патрульную машину? Я арестован?
– Нет, пока нет.
Пока нет.
Это звучит не очень хорошо. И в ее голосе появилась жесткость, которой не было вчера. Она получила новую информацию. Интересно, сломалась ли Адди и рассказала ей о нас? Или, что еще хуже, что, если Кензи пошла в полицию?
Это было бы катастрофой. Кензи было всего четырнадцать, когда начались наши отношения. Если она пойдет в полицию, у меня будут большие проблемы. Такого рода проблемы, при которых я буду носить оранжевый комбинезон, а когда выйду, не смогу жить в определенном радиусе от детской площадки. Вот такие проблемы.
Справедливости ради, Кензи не выглядела на четырнадцать. Она была изысканно красива. Красивее 99 процентов всех взрослых женщин. Большинство людей не понимают, каково это – когда на тебя год за годом вешаются эти красивые юные девушки. Я не каменный.
– Мистер Беннетт? – говорит Спрэг. – Вы здесь?
– Я... да, – выдавливаю я. – Я здесь.
– Отлично. Никуда не уходите. Патрульная машина будет через несколько минут.
Связь прерывается, и я остаюсь смотреть на телефон с нарастающим чувством ужаса в груди. Я почти задыхаюсь. Мне нужна вода. Мне нужна вода, прежде чем я задохнусь.
Я спешу на кухню за стаканом воды. Подбегаю к раковине, хватаю чашку из шкафчика и наливаю теплую воду. Осушаю стакан и стою, все еще ловя ртом воздух. И тут я это вижу. Прямо посреди кухни, точно на том месте, где вчера нашел туфли Евы.
Тыква. Фонарь из тыквы, если быть точным.
Конечно, Хэллоуин уже прошел. И поэтому тыква начала гнить. Гниющая плоть тыквы исказила ее черты. То, что было зубастой улыбкой, превратилось в злобную гримасу.
А затем, когда я делаю шаг ближе, фонарь шевелится.
Какого черта?
Теперь он дергается еще сильнее, и секунду спустя из верхушки тыквы вылетает черная птица. Это... ворон? Я вздрагиваю, отступая к кухонному столу, пока птица хлопает крыльями, пытаясь вылететь из кухни. После нескольких неудачных попыток она на мгновение садится на фонарь, глядя на меня.
Nevermore. (прим. пер.: «Никогда» или «Больше никогда», в зависимости от того, чей «Ворон» вам больше нравится: Мережковского или Бальмонта).