Я хватаюсь за пряди волос кончиками пальцев. Кто это делает со мной? Кто говорит с детективом обо мне? Почему все это происходит?
Это не Адди. Не верю, что она способна на это. Не думаю, что и Кензи способна. По правде говоря, есть только один человек, который, по–моему, способен на это.
Мне нужно убираться отсюда.
Глава 77.
Нейт
Я еду слишком быстро.
Если меня остановит полиция, все будет напрасно, и у меня будут неприятности со Спрэг за то, что я уехал из дома, когда она велела сидеть на месте. Но, с другой стороны, у меня уже и так неприятности со Спрэг. Если я поеду в тот участок, то, скорее всего, никогда оттуда не выйду.
Дождь все еще идет, а у моей машины только передний привод, так что мне нужно сбавить скорость, черт возьми, и быть осторожнее. Ева всегда говорила мне купить машину с полным приводом, но я упрямился. Несмотря ни на что, если полиция меня догонит, я не хочу погибнуть в огненной автокатастрофе сегодня вечером. Смерть хуже тюрьмы.
Раньше я ехал бесцельно, бродя по улицам и готовый отправиться куда угодно, только не домой. Но теперь я точно знаю, куда направляюсь. Я еду обратно на то тыквенное поле.
Это рискованно, но мне нужно это сделать. Мне нужно убедиться, что моя жена действительно мертва и похоронена среди гниющих тыкв. Если я доберусь до поля и найду ее могилу нетронутой, а тело – гниющим в земле, это может означать только то, что ее душа вернулась, чтобы преследовать меня.
Потому что никто, кроме Евы, не подбросил бы ворона на мою кухню.
Дорога занимает больше часа из–за дождя и потому, что – в отличие от раннего утра субботы – есть небольшое движение. Пока я еду, мой телефон звонит несколько раз. Я уверен, что это детектив Спрэг, но каждый раз отправляю звонок на голосовую почту.
Наконец я добираюсь до узкой дороги, ведущей к тыквенному полю. В отличие от утра субботы, когда дорога была сухой и рассыпчатой, дождь превратил почву в грязь, и мои шины скользят по свежей слякоти. Но даже так, я еду, пока не могу ехать дальше.
И теперь остаток пути мне придется пройти пешком.
По крайней мере, я догадался надеть ботинки и непромокаемую куртку. Я натягиваю шапку и поднимаю капюшон, выходя из машины. Мои ноги сразу же скользят, но мне удается удержаться и не упасть.
Пальцы покалывает в предвкушении. Мне никогда не стоило оставлять Адди здесь одну. Я должен был помочь ей закончить закапывать тело Евы. Я думал, она справится сама, но теперь понимаю, что совершил ужасную ошибку.
Но Ева была мертва. Я видел, как жизнь уходит из нее собственными глазами. Я не чувствовал пульса на ее шее. Она не дышала.
По крайней мере, мне так кажется. Я не доктор.
Я щурюсь сквозь дождь, пока не вижу вывеску тыквенного поля, заросшую сорняками, а теперь покрытую грязью и дождем. Мои ботинки утопают в грязи с каждым шагом, и кажется, что на преодоление небольшого расстояния до поля уходит полчаса, и когда я наконец добираюсь, я тяжело дышу. Но я не могу остановиться. Я слишком близко.
Я точно знаю, где мы ее похоронили. Иду по полю, переступая через гнилые тыквы, очень похожие на ту, что была у меня на кухне. Я выбрал место прямо у старого курятника. Подхожу ближе, ожидая увидеть неровный холмик земли. Но вижу не это.
Я вижу зияющую дыру в земле, примерно два на шесть футов.
Сердце колотится. Господи, я не хочу умереть от сердечного приступа на этом тыквенном поле в глуши. Я подхожу к могиле, которую мы выкопали две ночи назад, и наклоняюсь вперед, вглядываясь в темноту. Я ожидаю увидеть темно–синюю простыню, в которую было завернуто тело моей жены. Или, может, животные прогрызли ее, и вместо нее на дне ямы лежит ее частично разложившийся труп. Но там нет ничего из этого.
Могила пуста.
Я падаю на колени, утопая в грязи, слезы наворачиваются на глаза. Кроме звука льющегося дождя, тыквенное кладбище безмолвствует. Тишину ничто не нарушает, и единственное произнесенное слово – мой собственный шепот:
– Ева...
И когда я жду, что эхо прошепчет это слово в ответ, что–то врезается мне в затылок, и все погружается во тьму.
Часть 3. Глава 78.
Ева
Если вас никогда не закапывали заживо, то я не советую пробовать.
Тафофобия – это страх быть погребенным заживо. В библейские времена людей заворачивали в саваны и помещали их тела в пещеры, чтобы кто–то мог проверить их спустя дни и удостовериться, что они действительно мертвы. Даже Джордж Вашингтон просил не хоронить его до истечения двух дней после смерти. В прошлом, во время эпидемий, разрабатывались «безопасные гробы», которые включали устройство (например, веревку, привязанную к колокольчику), чтобы якобы умерший мог сигнализировать внешнему миру, что он все еще среди живых.