Дана-Кира не осознавала, что приливы эти связаны с аварийным состоянием организма, с его попыткой привести всю работу в норму, устоять, уцелеть, воззвать к ней. Она не думала об этом. Она знала, что это перемены на пути к Ясности и слова о том, что Учитель живет только водой, уже не казались ей сумбурными.
Все эти потребности явно преувеличены! Нужно всего лишь очистить разум, и тогда…тогда?
– Ты же идёшь к Ясности уверенно и быстро, – продолжал Учитель, – и это значит, что Туман будет сбивать тебя сильнее остальных, испытывать, мучить, пытать. Письмо твоей матери – это всего лишь испытание. И ты прошла его.
Дана уверенно кивнула. Да, прошла. Нет, она не вернется в Туман. Может быть её мать придёт к Ясности, может быть вспомнит как говорила Кира…
Нет, не Кира. Дана. Никогда больше Кира.
– Прошла, хотя и напугала меня. Терять такую талантливую ученицу было бы печально, – Учитель был добр. Он говорил с нею, с какой-то последовательницей, возвышая её в собственных глазах, наделяя её значимостью. Не бесформенная душонка, а последовательница. Не безумица, в сердцах названная сектанткой, а та, кто подошёл к Ясности. И в этих словах для Даны было счастье – избранность, неодиночество, возможности, грядущий белый цвет на смену серому.
– Ты справишься, – говорил Учитель спокойно, – я знаю, ведь ты была выбрана для Ясности и ты принесла нам дары… ты ушла из прежней жизни легко, рассталась с якорями. И ты вознесешься на самую вершину чистоты, ты прозреешь, Дана, окончательно прозреешь.
Мурашки бежали по коже Даны. Слова будили в ней надежду и спасение, облегчение от того, что ничего не нужно менять, ничего не придётся терять из уже сложившегося мира, ведь её не прогонят – всё это разлилось по её телу.
– Как ты получила письмо от матери? – этот вопрос Учителя интересовал больше всего, но вопрос был задан спокойно и даже как-то равнодушно.
Разомлевшая, приблизившаяся в мечтах своих к возвышению и Ясности, Дана даже не подумала о том, что можно извернуться или не ответить.
– Сестра Варна торговала газетами, к ней подошли и попросили передать…мне.
Сестра Варна! А та и взяла. Ох, когда же они все перестанут лезть в его мирок? Когда поймут, что его власть над их дочерями, подругами, сестрами, братьями и мужьями выше, чем их прежняя скучная стабильная, полная Туманов жизнь?
Он обещает спасение и чистоту, а там обещана только обязанность…жить, работать, умереть. И нет никакого смысла. А он даёт веру – ты особенный, и твоя смерть, которая произойдёт – это величие, ты не будешь незаметен, ты не уйдёшь в Туман как другие, ты будешь спасён, потому что прозрел при жизни и отказался от грехов и якорей.
Варна! Вот же дура. Впрочем, нет. Показательный пример. Следует сегодня поделиться историей Даны с учениками. Введенная во искушение, она отказалась от якорей. Враг подстерегает повсюду, щупальца Тумана хотят дотянуться до всех и каждого, и он, Учитель, не может держать каждого от ошибки, так что братьям и сестрам придётся помогать ему в этом, следить за теми, кто готов отступить и…наставлять их: помощью, советом, примером.
Да, так будет хорошо. Но с Варной надо что-то делать! Впрочем, об этом подумается позже.
– Дитя, – сказал учитель, – ты не разочаровала меня. Ты выбрала верно и скоро поймёшь это. Но ты всё же совершила проступок, ты это понимаешь?
Она понимала. Да, всё понимала и сердце тревожно сжалось – что будет?
– Поди к сестре Бажене и расскажи ей, что едва не отступила, и была у меня. Скажи ей, что я прощаю. И попроси у неё для себя наказания.
Нет, сам он не накажет. Он милостив, а вот его последователи рьяны и безумны – это так. А он сам в стороне. Всегда в стороне.
Дана медленно склонила голову, Бажены она боялась, но Учитель даже не сомневался – эта точно пойдёт, и расскажет, и попросит, и даже примет наказание как награду. Потому что попалась в его учение очень легко, даже не нужно было долго уговаривать и путать – она искала семью, друзей, и обрела. Она искала неодиночества и получила его. Она, в конце концов, хотела верить в то, что проживет необычную жизнь, что что-то значит – и эту веру в ней укрепили.
Дана шла прочь, довольная своей участью: её оставляют, её прощают. Она не отступила! И письмо было оставлено учителю вместе с прошлым он не остановил её, проводил взглядом – что ж, эта ещё поживёт и поживёт неплохо, у неё много здоровья.