Предчувствуя реакцию Вадима, он в тайне от него попросил директора интерната, чтобы тот помог оформить опеку бабы Шуры над ним. Зная непростой характер Алексея, который уже чуть не лишил его должности, директор подключил все свои связи и в кратчайшие сроки решил вопрос, который много лет пытался безуспешно разрешить Вадим.
Деревенская школа, в которую Алексей пошел в сентябре, после ухода прежнего директора, стала местом уныния и скуки. Учителя, как ему казалось, мало отличались от учителей в интернате. Учеба в школе, которая раньше доставляла удовольствие благодаря новым знаниям и интересным открытиям, стала для него скучным времяпрепровождением. Только книги из школьной библиотеки помогали ему находить что-то увлекательное и значимое.
С течением времени Алексей всё чаще пропускал занятия, предпочитая помогать сельчанам. То дрова наколоть, то покосившийся забор укрепить. Основной платой за труд в деревне был самогон. Поначалу Алексей отказывался от такой оплаты, но со временем это стало для него обыденностью. Баба Шура старалась не обращать внимания на его состояние, но, когда Алексей почти каждый день, с трудом передвигая ноги, возвращался домой, она начала делать ему замечания, которые оставались незамеченными. С болью в сердце она наблюдала, как её внучек меняется до неузнаваемости. Вместо прежнего Алёши — заботливого, любознательного мальчишки — перед ней стоял кто-то совершенно другой. Алексей понимал, что его действия глубоко ранят человека, который видел в нем единственный смысл жизни. Но он не мог или не хотел меняться. Это был единственный способ отвлечься от своих проблем и страшных воспоминаний прошлого.
Перед Троицей деревня оживала. Сюда съезжались те, кто когда-то жил здесь. Люди собирались, чтобы почтить память родных, вспомнить прошлое и просто окунуться в атмосферу родного места. В эти дни каждый уголок напоминал о былых временах, когда жизнь текла размеренно и спокойно. А утром после службы в единственной сохранившейся церкви, расположенной в центре соседнего села, люди направлялись к могилам своих предков. С особой бережностью они очищали надгробия, украшали их скромными букетами цветов и зажигали свечи. Эти визиты были для них не просто ритуалом, а живым мостом к ушедшим поколениям, бережно хранящим память о корнях и связывающим их с прошлым.
Алексей, надев единственную оставшуюся от отца белую рубашку, бережно хранимую как память, прихватил с собой заранее припасённую половинку буханки хлеба с небольшим кусочком колбасы, побрел на кладбище, надеясь оказаться там самым первым. Леше хотелось в одиночестве прикоснуться к могилам родителей в надежде получить откровение и утешение, которых так не доставало ему после потери самых близких людей. Солнце едва выглянуло из-за горизонта, когда он подошел к кладбищу. Проведя рукой по деревянным крестам, словно пытаясь прикоснуться к теплым родительским рукам, Алексей аккуратно разложил принесённые с собой продукты.
Как же ему хотелось обратиться к своим родителям, поделиться с ними своими мыслями и переживаниями. Ведь они всегда были для него опорой и источником мудрости. Алексей скучал по прошлым временам, когда отец давал ему дельные советы, помогал принимать важные решения и поддерживал, когда было трудно. Мама, с её нежной улыбкой и тёплыми объятиями, всегда была готова выслушать и понять. В полном бессилии что-либо изменить, он сел у могилы матери, погружённый в тихую, подавляющую тишину, царившую вокруг, и мягко погрузился в сон.
С тех пор как не стало родителей, Алексей не знал такого крепкого сна. В глубокой тишине, когда даже тени не смели нарушить покой, к нему явилась она — его мать. Она присела рядом, её дыхание было едва уловимым, как будто боясь разбудить своего сына. Приклонив голову к его груди, она тихо плакала, и слёзы, блестевшие на её глазах, были как капли дождя на рассвете. Губы её шептали слова, которые он не мог услышать, но которые проникали в самую глубину его души. В этих словах было прощение за всё, что ему пришлось пережить, за то, что они, пытаясь защитить его, лишили его самого дорогого — счастливого детства. Так же внезапно, как и появилась, она растворилась, оставив на прощание слова: «Сынок, не губи себя, ради нас с отцом, мы любим тебя».
Алексей проснулся от лёгкого прикосновения к плечу. Открыв глаза, он увидел односельчанина. Тот, проходя по узким тропкам, не смог пройти мимо Алексея, лежавшего на могильном холме, покрытом травой. Мужчина достал из пиджака фляжку крепкого самогона, сделал глоток и протянул её Алексею. Алексей медленно протянул руку, но замер, будто невидимая сила внезапно сковала его движение. Он резко отдёрнул руку назад, чувствуя странное напряжение в воздухе. Бегло бросив взгляд на могилы родителей, Алексей стремительно бросился прочь от окружавших его людей. В их взгляде он не увидел даже капли сострадания — наоборот, они были наполнены осуждением и какой-то неприязнью. В тот момент он не мог понять, почему, ведь он всегда готов был по первому зову прийти на помощь любому, кто в ней нуждался, однако сейчас оказался для них совершенно чужим человеком.