Высшее командование, трясясь от нетерпения, не могло поверить такой удаче и неумолимо гнало нас вперед. Закипающие танки с падающими в обморок от удушающей жары членами экипажа резали оборону противника в тех местах, которые раньше считались непроходимыми, а потому неприступными.
Вслед за ними, растаптывая в пыль засохшую коркой землю, шли мы. Пехота. Боги войны.
Жалкие, исхудавшие, обгоревшие до черноты люди, кое-как тащившие на себе оружие и амуницию. Потому что кроме нас некому идти вперед.
Грузовики с пышущими паром радиаторами остались далеко позади. Брошенные телеги скучковались у остатков рек и ручьев – лошади просто отказывались выходить из воды.
Остались только мы.
Раз-два, левой, вперед, солдат!
И мы шли, запинались, выливали на себя остатки воды из фляги, падали без сил, сгорали на солнце и шли. Нам оставалось совсем чуть-чуть. До столицы Проклятых врагов осталось всего двести километров.
Шли, плелись, ползли, сминая куцые остатки сопротивления, раздавленного нашими танкистами. У нас была цель и ощущение скорого праздника. Еще рывок и всё. И все поедут домой. И Великие отцы, наконец, будут довольны и оставят нас в покое.
Зикир, сняв с себя китель, обнажив миру тощую грудь, покрытую редким черным волосом, обжигая руки о стволы своего любимого пулемета, собрав редкую слюну, с ненавистью плюнул в пыль дороги, и, наконец, произнес:
– Холодно! Морозно!
– Что? – я не поверил своим ушам, о каком холоде он говорит?
– Морозно! Морозов! Морозов, на выход! Просыпайся!
Ай, блин, это сон! Я разлепил глаза, одновременно вспоминая, где нахожусь и что произошло. Развернулся от стены, спустил ноги на пол.
– Пошли! На допрос! – за время моего сна охранник с тяжелым взглядом ушел на пересменок и теперь меня поторапливал высокий и чрезвычайно худой полицейский. Форма болталась на нем как на вешалке, как бы ни пытался он ее подшить.
Зевая и потирая онемевшую от долгого лежания на ней пятую точку (Включить «Игнорирование раны»? – Отменить – Принято), я встал. Дылда ловко защелкнул наручники за моей спиной и толкнул чуть выше поясницы:
– Пошел.
Мы поднялись на второй этаж, и, пропустив мимо несколько дверей, полицейский ткнул меня носом в стену:
– Стоять.
Осторожно постучался и с неким облегчением запихал меня в открывшийся проем, в ускоренном темпе бормоча про заключенного Морозова, доставленного на допрос. Меня не покидало ощущение, что он жутко смущается и совершенно не знает как себя вести.
– Ключи, – услышал я жутко волевой голос и обернулся, разглядывая говорившего. Обладатель такого голоса должен иметь высокий рост, широкие, мускулистые предплечья, выглядывающие из-под подвернутых рукавов белой сорочки, и обязательно ямочку на выдающемся вперед, тяжелом подбородке.
Почти угадал. Высокий рост, как и могучие предплечья были в наличии, а вот ямочка категорически отсутствовала. Да и подбородок был самым обычным и ничего героического в нем не прослеживалось. И рубашка была не белая, а очень даже бледно-розовая. Наверняка жутко модная.
– Свободен, – вновь сказал хозяин кабинета и закрыл дверь. Зашел за мою спину, и я услышал скрежет поворачиваемого ключа – через мгновение наручники, сначала один браслет, потом второй, покинули мои, не такие впечатляющие, предплечья.
– Присаживайтесь, Дмитрий Сергеевич, – могучий незнакомец махнул рукой, указывая на хлипкого вида стул напротив обшарпанного, еще советского производства стола.
Осторожно сажусь, оглядывая обстановку: она нисколько не отставала по возрасту от стола. Древний покосившийся двухстворчатый шкаф, и стол – близнец того, за которым я сидел. На нем были стопками навалены бумаги и папки, и гордо возвышался горшок с растением с широкими листьями. Серенькие, замызганные занавески на зарешётчатом окне довершали эту весьма унылую картину.
– Меня зовут Ишустин Евгений Алексеевич, – представился обладатель обычного подбородка. – Я старший следователь по особо важным делам и я веду ваше дело.
– Угу, – я кивнул, буквально силой загоняя внутрь слова «Очень приятно», рассматривая детали внешности следователя, которые не увидел в начале. Широк и могуч. Вот пара слов, в полной мере характеризующие его фигуру. Русые волосы, светло-зеленые глаза, небольшой шрам на левой скуле. Этот мужчина наверняка нравится женщинам. Эдакий брутал. Чувствуется в нем стальной стержень.