Смех отдалялся, и Нечай прибавил шагу. Смутное подозрение закралось в голову: хотелось во что бы то ни стало увидеть, кто же это на самом деле. Звук вел его в сторону от тропы, правей, туда, где болото подмывало кладбище. Идти было легко, огромные дубы росли редко, между ними не пробивалась ни кустика, ни травинки. Только сплошной ковер сухих листьев лежал под ногами, да корни гибкими спинами выпирали из-под него наружу. Пегая земля становилась все белей, Нечай время от времени тряс головой, стряхивая снег, но тот все равно путался в волосах и не таял. Надевать шапку Нечай не хотел – смех и так долетал до него еле-еле. Отмороженные на прошлой неделе уши быстро почувствовали мороз, и Нечай время от времени тер их мурмолкой.
А потом смех затих совсем, как Нечай ни прислушивался, сдерживая шумное дыхание. Он пробежался бегом, но побоялся сбиться с пути, и снова остановился, прислушиваясь. Ничего… Только шорох снега, засыпающего листву, да вой ветра в верхушках дубов. Нечай прошел вперед несколько шагов, всматриваясь, нет ли в лесу просвета, и тут увидел след. Еле заметный, почти занесенный снегом. Он подошел поближе и присел – цепочка следов бежала чуть в сторону, он успел немного сбиться. Но никаких сомнений не осталось – здесь кто-то прошел. Нечай рассмотрел следы получше и только потом понял, почему они показались ему странными: это были отпечатки босых ног. Маленьких босых ног. Смутное воспоминание мелькнуло в голове и пропало: он где-то видел такие следы…
След очень скоро смешался с другими такими же: детей, бегающих босиком по снегу, оказалось много. Отпечатки их ног то сходились вместе, то рассеивались меж деревьев, а в двух местах Нечай увидел след пятерни, сгребающей снег. Они играли… И, наверное, спорили, у кого на ладони снежинка дольше не растает. И падали в снег, и пробовали его на вкус…
След быстро вывел его на болото, где ветер рвал с побелевшей земли ее тонкий полог, как бедовый паренек, задирающий девке подол. Снег сыпал все так же мелко и колол лицо, и за его пеленой Нечаю чудилось какое-то движение. Но, наверное, это ветер сплетал из снежинок белые фигуры, которые сходились хороводом, а потом разлетались прочь друг от друга, собирались снова и рассыпались в пыль, свивались в венки и опадали на землю лепестками черемухи, метались ночными мотыльками и порхали бабочками, поднимались валами, простирая руки в стороны, и рушились, как песчаные башни.
Нечай шел через болото и теперь не боялся, что след заметет: он вел в крепость, мимо ельника, который остался по левую руку. Ветер вился у ног добродушным псом и петлял над головой хищной птицей, забегал вперед и толкал в спину. Нечай смотрел по сторонам, и чувствовал себя единственным на всем белом свете – теперь по-настоящему белом. Лишь снежная поволока вокруг, лишь жалостное завывание ветра.
Крепостная башня поднялась над болотом как-то сразу, неожиданно высоко, словно выросла из земли, и тогда Нечай подумал, что поступает опрометчиво: его не только никто не услышит, его никогда не найдут. Не слишком ли он самонадеян, не слишком ли дерзок? Тогда, у идола, рядом с Дареной, они недаром посмеялись над ним… Зачем ему вообще это надо? Мало ли, что он кому пообещал на каком-то сходе?
Он взошел на насыпной вал, поднимающий крепость над болотом и обогнул полуразвалившуюся стену: груды битого кирпича, наваленные вокруг, перемежались с большими валунами и крупным обломками стен; между ними кое-где прорастали кусты, топорщились почерневшие стволы иван-чая, ветвился засохший дягиль, соцветия которого шапочками накрыл снег. Унылое место… Даже ветер не торопился сюда залетать: изредка покачивал черные травы, и выл снаружи злобно и тоскливо, как дворняга, чующая волков.
Вход в башню когда-то закрывала дубовая дверь, что теперь, гнилая и обглоданная временем, стояла рядом, прислоненная к стене. Нечай добрался до нее с трудом, надеясь не переломать ноги.
Внутри пахло пылью, сыростью и мышами. Нижний ярус башни служил когда-то погребом, судя по мусору, выстилавшему земляной пол, но сразу от входа наверх вела лестница, вмурованная в стену, с высокими узкими ступенями. Нечай огляделся и прислушался: ему показалось, что наверху кто-то есть: то ли шепот, то ли шорох, то ли осторожные шаги донеслись до него из черного лестничного проема.
Потолок нависал над лестницей так низко, что, поднимаясь на ступеньку, приходилось пригибать голову, а стены сходились так тесно, что Нечай задевал их обоими плечами. Наверное, штурмовать эту башню было нелегко: ее защитники легко перебили бы нападавших по одному. Вот так, в полную темноту, не зная, где тебя стережет враг, и какая ступенька станет твоей последней… Впрочем, Нечай и теперь не чувствовал себя уверено: мрак сгущался, и подниматься приходилось ощупью. Он каждую секунду ждал, как из темноты до него донесется рык, тонкий рык испуганной куницы, мелькнет мутный, мертвенный свет глаз, и в шею вопьются острые, тонкие зубы…
Но тут стены разошлись в стороны, лестница повернула, и впереди Нечай увидел отблеск живого, желтого света. Свет, падая на стену, чуть колыхался, подрагивал, то мерк, то ярко вспыхивал, и Нечай пошел наверх немного уверенней.
За поворотом, в махонькой нише на уровне груди стояла оплывшая сальная свеча, и легкий сквозняк играл ее пламенем. Нечай прошел коротким, узким коридором к следующему пролету, мимо двустворчатой двери, обитой толстыми медными полосами, с тяжелым висячим замком, закрывающим засов, и, посмотрев наверх, заметил дневной свет. Этот пролет был гораздо шире, на нем смогли бы разойтись три человека. Нечай поставил ногу на нижнюю ступень, и только тогда обнаружил, что у стены, на третьей ступеньке снизу кто-то сидит. Он замер и взялся за стену рукой: белое пятно в темноте. Вот сейчас оно откроет светящиеся глаза и обнажит клыки… Ему вдруг вспомнился чавкающий звук за спиной, на тропинке из усадьбы… После света огня глаза не привыкли к мраку: Нечай всматривался в существо, сидящее перед ним, и ждал. Но оно не шевелилось, а из темноты постепенно проступали его очертания: тонкие белые руки в рукавах рубахи, бледные худые лодыжки, узкое лицо и русая коса, лежащая на плече. Да это же просто девочка! Примерно такая же, как Груша, только чуть тоньше и выше. Нечай поднялся ближе к ней и увидел, что глаза ее закрыты, а голова опущена на стену: она спала. Только дыхания ее слышно не было.