Было проведено расследование по факту нападения на нас. Стрельба велась из наганов. Мое ранение со спины. Татьяна убита револьверными пулями. Следов нападавшего не нашли. Криминалистической экспертизы пуль никто не делал. Если бы была экспертиза, то можно было установить, кто в кого стрелял. Но гражданскую войну было не до экспертиз.
Глава 10
Татьяна никак не выходила у меня из головы. Никакая любовь революции не преграда. Ведь никто не сказал, что я враг, а как мгновенно изменилось отношение ко мне. А если бы мы действительно поженились, завели семью и вдруг в один прекрасный день она замечает, что мое поведение никак не соответствует облику строителя нового общества. Уверен, что она бы пошла к своему начальнику и письменно доложила о том, что ей стало известно. Вероятно, Бог все-таки есть. Он отвел на миллиметры ее руку - руку хорошего стрелка и направил мою руку, чтобы она долго не мучилась. Может в том месте, куда она попадет, она будет таким же принципиальным работником и не даст никому уклониться от исполнения тех процедур, которые человеку прописываются в чистилище.
Через неделю меня уже стали выпускать на прогулки и я пошел на центральное отделение почты Перми проверить, нет ли для меня писем.
Заказное письмо было. И пришло оно почти месяц назад, а я так и не удосужился проверить, сможет ли мой учитель держать в виду меня. Вероятно, держит. Добравшись до своей квартиры, я закурил и открыл конверт.
«Добрый день!
Твою работу одобряю. Не будь слишком перспективным. Учись хозяйственным делам. Я о себе дал знать. Будут нужны деньги, напиши на эту же почту до востребования Иванову Николаю Петровичу. Храни тебя Бог»
Письмо я сжег. Учитель жив и уже послал весточку тов. Ст. Нужно ждать отзыва ориентировки учителя здесь. Не геройствовать и после войны идти учиться на хозяйственника. Вероятно, мое время еще не пришло.
Отзыв ориентировки пришел где-то через месяц. Папочку с ориентировкой уничтожили по акту. Из-за маленькой бумажки погибла Татьяна, мог погибнуть и я. Бросить все и уйти я не смогу. Вернее можно, но для этого нужно готовить легенду, а какая бы ни была надежной легенда, всегда в ней есть дырочки, в которую можно сунуть любопытный палец и сломать всю легенду. Живу так, как есть.
Историю гражданской войны пересказывать не буду. О ней уже сказано и пересказано. Даже через сто лет уроки гражданской не будут осмыслены и никто даже пальцем не пошевелит, чтобы подобное не повторилось вновь.
Следуя наставлениям учителя, я не старался показать себя семи пядей во лбу, но к 1920 году я уже стал начальником Особого отдела дивизии и считался опытным сотрудником военной контрразведки. Война практически закончилась:
Разгромили атаманов, разогнали воевод
И на Тихом океане свой закончили поход.
Я подал рапорт об увольнении в запас в связи с демобилизацией армии. Мне предлагали перейти на работу в территориальные подразделения ВЧК, но я сослался на то, что хочу быть учителем и поступил в педагогический институт в Екатеринбурге. Подальше от тех мест, где служил. Мне было легче, так как я как демобилизованный командир РККА и сотрудник ВЧК получал паек и небольшое денежное содержание. Но все равно, трудная и веселая студенческая жизнь пролетела как один большой день. Я был не таким молодым студентом, но семью заводить не торопился. Образ Татьяны не давал сойтись с кем-нибудь и доверять этой женщине так же, как и себе.
В 1925 году я получил диплом учителя истории и был направлен учителем в сельскую школу уже в Свердловской области. В северной его части.
Пока я учился, Советская власть и ее славные органы ВЧК не сидели без дела. Еще при моем увольнении в запас вышел приказ ВЧК № 52 о репрессиях против российской социал-демократической рабочей партии и партии социалистов-революционеров. Приказано было «изымать» меньшевиков и эсеров. Что такое «изымать», перевода не требует. В этом же году был подавлен Кронштадский мятеж. Произведено «изъятие» анархистов. Подавлено антоновское восстание крестьян. Впервые после мировой войны командующим войсками Тамбовской губернии Тухачевским против восставших крестьян был применен ядовитый газ. В 1922 году Советская власть начала изъятие церковных ценностей. Одновременно была произведена высылка за границу большой группы контрреволюционной интеллигенции.