В принципе, достаточно было и этого монолога. Обо мне им было все известно, я не случайный человек в органах безопасности.
В уездной элите все в шоке. Ответственный работник НКВД работал в наробразе и знает всю подноготную местного общества, а в условиях усиления классовой борьбы в завершающей фазе строительства социализма можно иметь большие неприятности. Каждый считал своим долгом засвидетельствовать свое почтение мне, мешая собрать мой чемодан с вещами и упаковать мои книги. Некоторые книги вместе с библией я отнес в библиотеку Кате. Прощаясь с ней взглядом, я чувствовал, что теряю то, что мне ниспослано Небом, но я не мог брать ее с собой в пучину испытаний и в котел для варки человеческих судеб, чтобы не очутиться вместе там, где оказываются и честные люди, и откровенные преступники благообразного вида.
Пришла и бывшая моя квартирная хозяйка с мужем.
– Вот, хочу познакомить вас с мужем, бывший красноармеец. Если будет какая возможность пристроить его к ответственной работе, век благодарны будем.
– Не знаю. Но представится возможность, сообщу.
Опасное дело - оказывать кому-то протекцию. Когда человек тебе обязан, то это будет висеть над ним как проклятие, за которое он обязательно рассчитается с вами чем-то своим, чтобы никогда вас больше не видеть и знать, что больше никто не скажет, кому он обязан своим нынешним положением. Это относится и к людям, которые совершили кому-то зло. Человек будет стараться совершить еще большее зло, чтобы избавиться от того, что он когда-то совершил. Большее зло убивает меньшее зло и приносит успокоение злодею. Не от Бога это все.
Первый секретарь укома партии в воскресенье выезжал в губернский город и любезно пригласил меня ехать с ним.
Глава 25
Понедельничное совещание руководящего состава управления НКВД в губернии. Каждый начальник отдела и направления докладывает о результатах работы за прошедшую неделю и задачах на предстоящую неделю. Кто-то называет это утренней накачкой, но с самых ранних времен такие совещания называли емко и точно - «утренний намаз».
В кабинете начальника я сидел последним у длинного дубового стола.
– Представляю вам нашего нового товарища, начальника следственного отдела капитана госбезопасности товарища такого-то. Призван к нам из запаса, опытный чекист, особенно в вопросах раскрытия преступлений в воинских коллективах. Прошу любить и жаловать. Присаживайтесь на свое место. Вопросы к новому начальнику отдела есть?
– Пусть расскажет о себе, - сказал один из заместителей начальника управления, который, вероятно, прочел мое личное дело от корки до корки.
Я встал и кратко рассказал о себе. Других вопросов не последовало.
После совещания начальник представил меня личному составу следственного отдела.
– В субботу у нас читка приказов и распоряжений вышестоящего руководства, представлю вас личному составу всего управления. Ваш заместитель поможет решить вопросы в отделе кадров, в службе квартирно-эксплуатационного обеспечения и в других службах. Кстати, в кадрах порешайте вопрос вашей «прописки» в пределах руководящего звена минут так на тридцать. Сильно не тратьтесь, но все наши товарищи предпочитают водочку.
Организационные вопросы были решены быстро.
Провел совещание со следователями. Прежний начальник был арестован за либерализм к арестованным и укрывание агентов иностранных спецслужб от ответственности.
– Кто заметил факты его враждебной деятельности?
– Я, - гордо сказал мой заместитель. - Смотрю я, что все наши арестованные какими-то ангелами оказываются. Контра, клейма некуда ставить, а нам приказывают писать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления. Да как же это так. Человек воевал с поляками в 20-м году. Ходил потрахиваться к одной полячке да бимберу после любовных утех попить. Вот там его и завербовали, а полячку ему подсунули в качестве связной с польской «дефензивой» и его освободили. Сейчас мы снова арестовали вместе с женой. Он командир полка, допущен был к секретам и все секреты передавал жене своей, а она уже с польской разведкой связывалась по рации.
– А рацию нашли?
– Нет, спрятали хорошо и не сознаются.
– Считаете, что все поляки враги и агенты дефензивы?